Второй шанс

семейства Козыревых заставляет меня снова взять в руки гитару. На этот раз решил угодить старику, исполнив «Сердце, молчи…»

, ту самую, что пел герой Вячеслава Тихонова в старом фильме «На семи ветрах». Песня посвящена разведчикам и, надеюсь, ветеран примет моё исполнение благосклонно.
Это своего рода вальсирующая мелодия, играю перебором, хотя когда-то учился играть её пальцевым методом, но времени повторить не было, и решил не рисковать.

В фильме Тихонов поёт под аккомпанемент рояля, но и под «Кремону» с её глубоким звучанием получается тоже неплохо. Голос-то, правда, у меня не как у Тихонова, когда уже наконец начнётся мутация?! В прошлой жизни это случилось в шестнадцать, хотя у большинства моих сверстников голос начал ломаться в 14, максимум 15 лет. Получается, ещё год ждать!
Тем не менее в гостиной царит полная тишина, все внимают моему исполнению, а когда заканчиваю, вижу в глазах Бориса Никанорыча слёзы. Тот смущённо вытирает их рукавом пиджака, наливает себе рюмку и одним махом опрокидывает в себя. Не закусывая, выдыхает, встаёт и, обходя стол, идёт ко мне. Я тоже встаю, и тогда он меня обнимает, и так же молча возвращается на своё место, после чего достаёт из пачки «Беломор-Канала» папиросу и закуривает. На лицах присутствующих задумчивость, смешанная с лёгкой грустью, и даже на лицах девушек и парней.
– Сумел ты, Максим, отцу потрафить, – тихо говорит Сергей Борисович, пристально глядя мне в глаза, и от его взгляда у меня по спине почему-то бегут мурашки. – Предложил бы выпить за тех, кто не вернулся с войны, да сегодня вроде мы собрались по другому поводу.
– Борис Никанорович, – говорю, решившись. – Я тут книгу затеял писать о войне, и мой герой по сюжету из пехоты попадает в разведроту. А вы, как бывший разведчик, могли бы поделиться со мной интересными воспоминаниями, так сказать, выступить в качестве консультанта. Как вам такое предложение?
Дальше минут на десять я оказался в эпицентре всеобщего внимания. Присутствующие немного офонарели, когда я заявил, что пишу роман. Пришлось вкратце пересказать фабулу будущего произведения, добавив, что книга близится к завершению, но помощь ветерана будет не лишней. В итоге Козырев-старший диктует мне свой адрес на острове Пески, который легко запомнить (Тельмана-4), и заявляет, что завтра после обеда он ждёт меня у себя.
– Ты не смотри, что я сейчас выпимшы, завтра буду как огурец, – заверил меня фронтовик.
А Инга тем временем предлагает молодёжи переместиться в её комнату, послушать подаренный Артёмом диск. Комната именинницы тоже вполне приличных габаритов для единственного ребёнка, примерно в половину гостиной. И обстановка внушает уважение, во всяком случае, у девчонки на нижней полке шкафа стоял – я даже не поверил своим глазам – музыкальный центр «Philips RH832». Такая же модель мне досталась по случаю в начале 90-х, и всё в ней она прекрасно работало. А в «эпоху застоя» – это один из самых желанных и дорогих аппаратов. В плоском корпусе объединены проигрыватель винила, многодиапазонный тюнер и четырехканальный предварительный усилитель.
Даже по меркам будущего вполне достойная вещь. Я представил, сколько такая штука стоит, и мне стало немного грустно.
У Инги имелась своя коллекция пластинок, к моему приятному удивлению, включавшая оригинальные диски западных исполнителей, а не пиратские перепечатки «Мелодии», где порой не указывалось даже название группы. С разрешения хозяйки я двумя пальцами взял конверт «Deep Purple» с их десятым студийным альбомом «Come Taste the Band».
– Что, знакомая группа? – с усмешкой в голосе поинтересовался Артём. – Может, даже знаешь, как переводится её название?
Вот же гадёныш! Он что, думает, раз я учусь в рогачёвке, то и в развитии отстаю? Да я и в той жизни в 15 лет знал, что это за группа, не говоря уже о своём багаже 58-летнего мужика. И вообще, он что, забыл, что я уже прорекламировал себя как будущего писателя, а значит, уже видно, что не пальцем деланый!
– Артём, как тебе не стыдно? – попыталась урезонить его Инга, державшая в руках подаренную пластинку «Аббы».
– Ну почему же, твоего одноклассника интересует уровень моего интеллектуального развития, – сказал я, продолжая играть в гляделки с этой наглой жердиной. – Так я отвечу, мне не трудно.