Герои романа, живущие в 6 веке эры объединенного человечества постигают загадочность далеких созвездий, наблюдают грандиозные галактические сражения, вступают в контакт с внеземными цивилизациями. Невероятные приключения на далеких созвездиях, взаимоотношения человеческого и космического разумов в центре этих произведений.
Авторы: Снегов Сергей Александрович
что я потеряла на Веге?
– На Веге ты ничего не потеряла, но многое можешь найти.
– Под находкой ты, по-видимому, подразумеваешь Фиолу?
– Поскольку ты хотела стать ее подругой…
– Этого хотел ты, а не я. Вот уж никогда не было у меня желания выбирать в подруги змей, даже божественно прекрасных! И особенно – возлюбленную змею моего мужа!
Я сокрушенно покачал головой.
– Ах, какая пылкая ревность! Но как же быть мне? Надо распространять благородные человеческие порядки среди остальных звездожителей, а моя собственная жена вся в тенетах зловредных пережитков. Какими глазами мне теперь смотреть на галактов и разрушителей? Какие евангелия им проповедовать?
– Когда ты так ухмыляешься, мне хочется плакать, Эли!
– Тебе это не удастся! Через минуту ты будешь хохотать, вижу по твоим глазам.
Хохотать она не стала, но плохо начатый разговор закончился мирно. Мери проводила меня на «Волопас». В салоне Вера сказала:
– Мери хорошо выглядит. И здоровье у нее, кажется, крепкое?
– Здорова за двоих, так она сама сказала.
Все дни в полете заполнили совещания с Верой и ее сотрудниками. Их у нее добрая сотня, и весь этот коллектив – а впридачу к нему и корабельная МУМ – разрабатывал детали вселенской человеческой политики. На одном из их симпозиумов о природе галактического добра и зла я, почти обалдев, выпалил:
– Что толку копаться в частностях? Мне бы встретиться с разрушителем, а там я соображу, как действовать.
– В тебе нет жилки политика, – упрекнула Вера.
– Сухожилия, а не жилки, Вера. Ибо ваши ученые речи так сухи, что я испытываю от них жажду буянить и ниспровергать добро.
С того дня я не ходил на совещания у Веры, а перед прибытием на Землю прочитал ее доклад Большому Совету – длинный список политических предписаний на все случаи похода. Все их можно было свести к нехитрой формуле: к разумным существам Вселенной относись по-человечески, по-человечески поддерживай добро, по-человечески борись со злом. Мне кажется, не стоило так много трудиться, чтобы в результате выработать такой бесспорный катехизис.
– Очень рада, что ты не нашел ничего нового, – заявила Вера.
– Что же тебя радует?
– А вот именно то, что наша галактическая политика тебе кажется бесспорной. Согласись, было бы печально, если бы руководитель величайшего похода человечества усомнился в его целях и задачах.
Какой-то резон в ее словах был. Во всяком случае, Большой Совет с энтузиазмом воспринял ее доклад «Принципы галактической политики человечества». После заседания члены Совета разъехались торопить отстающие космические заводы, а мы с Верой стали готовиться обратно. Я забежал к Ольге, она незадолго до нашего отлета на Землю уехала сюда рожать и теперь возилась с прехорошенькой дочкой Иринкой. Она возвращалась на Ору вслед за нами.
За четыре месяца разлуки Мери очень пополнела, порывистая ее походка превратилась в неуклюже осторожную.
Я в изумлении сперва свистнул, потом схватил Мери на руки.
– Осторожней! – сказала она. – В прогнозе беременности таскания на руках не предусмотрены.
– Отшлепать тебя, Мери! Хоть бы словечко! И Вера хороша, она-то, наверно, знала!
– Она знала, а ты должен был догадаться! – весело возразила Мери. – Я же сказала тебе, что здорова за двоих – простой человек, не адмирал, сообразил бы, в чем дело. А молчать мы условились с Верой, на Земле тебе хватало забот и без тревог о моем состоянии.
Я засыпал Мери вопросами, кого она ждет, когда роды, как они пройдут. Мери умоляюще подняла вверх руки. Давно я не видел ее такой довольной.
– Не все сразу, Эли! Через месяц ты получишь сына, придумывай имя. Скажи теперь, как с моими поручениями?
– Сто тяжеленных ящиков! Старинные ядерные бомбы в музеях легче твоих грузов. Я чуть не надорвался, когда поднимал один.
Мери рассмеялась:
– В ящиках тоже бомбы, только распространяющие жизнь, а не смерть.
– Жизнь, ты сказала?
– Да, жизнь. Что тебя удивляет? Наша женская судьба – порождать жизнь. Разрушение – древняя привилегия мужчин. Не так?
– Не надо меня агитировать, Мери. На матриархат я не соглашусь. Максимум моих уступок – равноправие. Тебе привет еще от одной распространительницы жизни. У Ольги дочь Иринка. Прогнозы исполнились блестяще, роды прошли хорошо.
– Рада за Ольгу. Но, кажется, состояние других женщин тебя интересовало больше, чем состояние жены?
– Другие женщины не так скрытны, тем более их мужья. Когда один командир эскадры срочно просится на Землю, а второй чуть не ежедневно прибегает на станцию сверхсветовой связи, то командующий должен поинтересоваться, что с его помощниками.
