Герои романа, живущие в 6 веке эры объединенного человечества постигают загадочность далеких созвездий, наблюдают грандиозные галактические сражения, вступают в контакт с внеземными цивилизациями. Невероятные приключения на далеких созвездиях, взаимоотношения человеческого и космического разумов в центре этих произведений.
Авторы: Снегов Сергей Александрович
наши возможности были для него недостижимы, а недостижимое всегда величественнее. Я не уверен, что в звезде больше совершенства, чем в крохотном муравье. В поведении Бродяги было не меньше своего, хоть маленького, но совершенства, чем в действиях управителя мирового пространства. Он был и там и тут на своем месте!
И еще одно, перед тем как я расстанусь с Третьей планетой.
Тело Астра перенесли на «Волопас». Здесь он лежал в прозрачном саркофаге, а неподалеку – та сумка, в которой он нес склянки с жизнетворящими реактивами. Склянки лабораторий «Волопаса» опустели, их содержимое Мери вылила на планету. Я слышал недавно, что на золоте и свинце пробился мох – первая поросль жизни. Лучшего памятника Астру, чем возбужденная им эпидемия жизни, и пожелать нельзя.
Сам я ни разу не входил в помещение с саркофагом – Астр всегда со мной…
Интересующихся подробностями полета к галактам я опять отошлю к отчету Ромеро.
Там детально расписано, как больше двух месяцев мы мчались на «Волопасе» в сверхсветовом пространстве к звезде Пламенной – вокруг нее вращались почти полтора десятка населенных планет, – и как мы страшились, что будем перехвачены крейсерами разрушителей, и как недалеко от Пламенной нас повстречал звездолет галактов и приказал выброситься в Эйнштейново пространство – у галактов, как и у людей, сверхсветовые скорости в окрестностях планет запрещены. И как потом командир их корабля предложил мне перейти к нему на борт, а «Волопасу» продолжать курс в кильватере.
С этого события я и начну свой рассказ.
В планетолет погрузились четверо – Ромеро, Мери, Лусин и я.
Осиме предосторожности галактов казались подозрительными.
– Если будет плохо, сообщить об этом вы не сможете. Но если будет хорошо, вам дадут информировать меня об этом. Итак, в день, когда я не услышу голоса адмирала, сообщающего, что вам хорошо, буду знать, что вам плохо.
– И тогда вы, храбрый Осима, атакуете галактов и уничтожите их вместе с нами, – так я вас понял? – спросил Ромеро, усмехаясь.
– Буду действовать по обстоятельствам, – коротко бросил Осима.
На экране планетолета вырастал зеленый шар. похожий на крейсеры разрушителей, но меньше их. Мы падали на звездолет, как на планету, но не успели удариться о него, как открылся туннель и нас плавно всосало. Способ причаливания напоминал принятый на наших кораблях, и мы ожидали, что вскоре очутимся на площади, где швартуются легкие космические корабли. Вместо этого мы оказались в темноте. Свет вдруг погас во всех помещениях планетолета.
Незнакомый человеческий голос отчетливо проговорил:
– Не тревожьтесь. У вас обнаружено три процента искусственности. Когда мы выясним ее характер, вас выпустят.
Я услышал, как Ромеро стукнул тростью о пол.
– Проще бы спросить нас самих, какая у нас искусственность. У меня, например, кроме восьми зубов, двух сочленений и трех синтетических сухожилий, нет ничего искусственного.
– У меня легкие – синтетика, – уныло пробормотал Лусин. – Упал с пегаса. В Гималаях. Старые легкие поморозились.
– На Земле тоже проверяют астронавигаторов, прибывающих издалека, – продолжал рассуждать вслух Ромеро. – Но там предохраняются от заноса болезнетворных бактерий, а не от искусственности.
– Искусственность грознее бактерий, – прозвучал тот же голос. Нас, очевидно, слышали. – Но ваша неопасна. Можете выходить, друзья.
Вспыхнул свет, но не от генераторов, а наружный – широкое, радостное сияние лилось в окна.
За прозрачной броней окон простиралась зеленая равнина – луга, перелески, невысокие холмы, ручьи и реки, бегущие за горизонт. По берегам рек, у опушек лесов высились дома – причудливо разнообразные, то башни, устремленные вверх, то изящные жилые ограды, замыкавшие внутри себя сады. В воздухе проносились яркие, как цветы, птицы и змееобразные животные, схожие с летающими факелами. А над простором, зданиями и летающей живностью вздымалось небо, синее, тонкое и такое светящееся, какого мне еще не доводилось видеть.
– Отлично нарисовано! – сказал Ромеро. – Куда совершенней наших стереоэкранов. Однако я не представляю себе, как шагнуть на эту иллюзорную сцену.
– Выходите же, друзья! – проговорил голос еще приветливей.
Я отворил дверь и вышел наружу. Планетолет стоял на лугу. Вокруг столпились галакты, по облику – братья тех, кого мы видели на картинах альтаирцев и на скульптурах Сигмы: огромные, нарядно одетые, прекрасные, как греческие боги, удивительно похожие на нас и вместе с тем – иные!
Я соскочил на Землю и попал в объятия одного
