Вурдалак

ясно читается, что случилось с Хайдом.
Все выжидательно посмотрели на Брейтуэйта.
— С самого начала Саксу мешали жить два обстоятельства, — начал психиатр. — Врожденная, но скрытая до поры шизофрения, ибо проклятие Кийтов — не выдумка. И развившаяся у его матери совершенно беспочвенная боязнь того, что сын унаследовал от нее гемофилию. Это была попросту навязчивая идея, Сакс никогда не страдал ничем подобным, но с годами он убедил себя, что он гемофилик. Иными словами, бред Елены стал его бредом.
— Folie a deux , — вспомнил Чандлер. — Одни и те же бредовые идеи у двух близких людей?
Брейтуэйт кивнул.
— Это не редкость. Вы, конечно, понимаете, что, говоря «Сакс Хайд», я подразумеваю корневую личность — ребенка, рожденного Еленой Кийт.
— Физическое и психическое целое, — уточнила Ренд. Брейтуэйт снова кивнул.
— С точки зрения психиатрии, — продолжал он, — в раннем периоде жизни Сакса можно выделить два поворотных момента. Первое: в критический пятый год жизни, когда формируется личность ребенка, мальчик страдал от побоев и сексуального насилия со стороны отчима. Вот что творилось в гараже за род-айлендским домом Лейнов, когда Дебора слышала крики брата. Насильственное мужеложство. Что, в свою очередь, привело к ломке наполовину сформированной личности Сакса Хайда.
Суть механизма развития невроза по типу дробления личности — в отсечении болезненного опыта от общего сознания и возведении вокруг него отдельной личности. Иногда различные аспекты одного травмирующего события порождают несколько новых «я», что и произошло в нашем случае. Затем каждая новая личность развивает собственное ощущение реальности сообразно своим психологическим особенностям. Иными словами, каждое из этих «я» может видеть себя кем или чем ему угодно.
— И Хайд в дополнение к основной личности создал еще три? — спросила Ренд.
— Да, сначала. Позднее появилась четвертая — Элейн Тиз.
— Вурдалака Хайд считал одним из Великих Древних Лавкрафта?
— Совершенно верно. Вурдалак олицетворял уход от реальности, свободу от нее.
— А Джек Ом, ученый, совершенный параноик, отгородившийся от мира двойной стеной машин, воображаемых и настоящих?
— Эта личность Хайда воплощала страх. Страх перед гомосексуалистами, посеянный в душе мальчика насилием, учиненным над ним Хью Лейном. И страх перед гемофилией, передавшийся ему от матери, Елены.
— И, наконец, Сид Джинкс. Эта личность олицетворяла… что?
— Злобу, — ответил Брейтуэйт. — Джинкс виделся Хайду психопатом, который ни перед чем не остановится, лишь бы отомстить обидчику.
— Почему Джинкс был англичанином? — спросила Ренд.
— Вероятно, он возник позднее прочих, после того, как группа прошлой весной перебралась из Род-Айленда в Лондон. А может быть, Хайд сделал Джинкса британцем просто для разнообразия, к чему часто тяготеют «расщеп-ленцы». В случае составной личности отдельные «я» обычно различаются по возрасту, полу, расовой принадлежности, внешнему облику и этническим корням. Все это — вопрос кругозора больного. Повторяю: каждая такая личность видит себя как ей угодно, не ограничиваясь рамками реальности.
— Свобода. Страх. Злоба, — перечислила Ренд. — Три разных маски.
— Да. Их, в зависимости от предстоящей работы, станет выводить на сцену сознания Элейн Тиз. Впрочем, мы забегаем вперед: никакой Элейн пока нет. Но вот что важно: на этом этапе каждая из трех личностей знает о существовании других. Корневая личность Сакса Хайда — не забывайте, в этот ранний период он еще существует — их общий фундамент. Она же дает каждой из ипостасей возможность проявить себя: Сакс может по желанию надевать и снимать любую из масок. Но сами маски этого не могут. Покамест душевная болезнь мальчика — лишь безобидное средство бегства от действительности.
«Летом семьдесят первого до посвящения в Вурдалаки Дебора слышала, как Сакс упоминал Сида и Джека, — подумал Цинк. — Эти имена перепутались у нее с именами настоящих мальчишек из компании брата».
— А теперь, — сказал Брейтуэйт, — мы подходим ко второму решающему событию.
— Ритуальному погребению, — предположил Чандлер.
— Да. Уничтожившему корневую личность Сакса Хайда.
В эту минуту совсем в другой части Лондона у газетного киоска стоял молодой человек. Он внимательно изучал заголовки. Прессу наводняли истории об Убийце из канализации, Вампире и Джеке-Взрывнике. То есть о Саксе Хайде.
Молодой человек купил по экземпляру