Вурдалак

каждой газеты.
И пошел домой.
За окнами сгущались сумерки.
— Во время погребения, — рассказывал Брейтуэйт, — Сакс Хайд пережил полный разрыв с реальностью. Выражаясь научно, латентная наследственная шизофрения расцвела пышным цветом. С профессиональной точки зрения психиатра результат получился поразительный: сознание Хайда расщепилось вдоль тех же осей, что и раньше, при возникновении невроза составной личности, но его рассудок утратил способность управлять этими «я»…
— … через корневую личность, — медленно досказала за доктора Ренд. — Потому что он думал, будто эта корневая личность задохнулась в гробу во время посвящения.
— Верно. И подмостки сознания опустели. А в подсознании Хайда, за кулисами, запертые в гримерных, остались томиться три осколочные личности, три мужских маски. Объединяющая их психическая сила «Сакс Хайд» перестала существовать, и отчужденное от реальности сознание заполнило освободившееся место психотической галлюцинацией — четвертой личностью, женщиной-вампиром по имени Элейн Тиз. Это явственно следует из «Некрономикона», найденного Скоттом в подвале.
— Элейн, Елена. Его мать, — сказал Чандлер. — А Тиз, вероятно, от «tease» — надоедать, приставать?
— Вероятно. Элейн Тиз была шизофренической галлюцинацией, воплощением гемофилии. Кровососущим духом, который переселился из матери в сына, прикинувшись заболеванием крови. Стресс, пережитый Саксом при погребении, запустил развитие унаследованной мальчиком душевной болезни. Вскормленное ужасами сознание Сакса породило вампира, тот обосновался в его теле и прибрал к рукам доступ к осознанной воле. К подмосткам сознания.
— Значит, — проговорила Ренд, — Вурдалак, Джек Ом и Сид Джинкс оказались в изоляции друг от друга, потому что…
— … исчез общий фундамент — корневая личность.
— И напрочь забыли друг о друге…
— … поскольку на смену неврозу составной личности, которым страдал Сакс, пришла параноидная шизофрения, качественно иное заболевание. Да и сама троица была не та, что раньше. Это были новые психотические личности, воспользовавшиеся удобным для себя содержанием прежней душевной болезни.
«Вот почему Сакс ни разу не упоминал Сида и Джека после погребения», — подумал Чандлер.
— Поскольку Тиз, заправлявшая теперь всем, олицетворяла гемофилию, — продолжал Брейтуэйт, — то у подчиненных ей персонажей-мужчин в конце концов развилась гематомания, проявлявшаяся в каждом случае по иному. Иначе говоря, всей тройкой завладела навязчивая идея проливать человеческую кровь, чтобы скрыть подсознательный страх перед болезнью крови — вампиром, обитающим в их общем теле. В итоге душевное расстройство Сакса приняло опасные формы, а каждый из троих порожденных его больной психикой персонажей-мужчин превратился в убийцу-маньяка.
Молодой человек отпер дверь своей квартиры. Уселся за кухонный стол и прочел купленные газеты. Включил радио. Послушал последние известия. Вышел из кухни и по коридору направился в спальню.
— А у меня из головы не идут комнаты, — сознался Макаллестер. — Ист-эндский подвал наш шизик поделил на три одинаковые части. А склеп под покойницкой был устроен по-другому. У Вурдалака было втрое больше места, чем у остальных.
— Это, вероятно, — сказал Брейтуэйт, — следствие того, что подсознание Хайда проецировало его внутренний мир на внешний. Джек Ом воспринимал свой уголок мозга как комнату со стальными стенами, это видно из его записей. Поэтому, когда он выходил на сцену сознания и оказывался в реальном мире, занимаемое им жизненное пространство становилось отражением его иллюзий, то есть воображаемого бункера. Отсюда металлическая обшивка стен. То же с другими. Вурдалак не очень-то подчинялся Элейн Тиз: в отличие от Ома и Джинкса, созданий земных, он был проявлением сверхъестественных сил.
Макаллестер недоверчиво покачал головой.
— Чтобы понять психотика, — продолжал Брейтуэйт, — надо попытаться понять его точку зрения. Предположим, сознательная часть личности Сакса Хайда погибла в гробу. Элейн Тиз, женщине-вампиру, чтобы жить, нужна его кровь. Она паразит. Если тело Сакса погибнет, с ним погибнет и она. Что бы вы сделали на ее месте?
— Оживил бы тело, как чудовище Франкенштейна, — буркнул шотландец. — Она же из этих… сверхъестественных. Полагаю, ей это по силам.
— Нет, — возразил психиатр. — Нет, если верить записям Хайда. А знаете в чем причина? Она женщина и не может оживить тело мужчины.
—  Тэк-с, — вздохнул шотландец. — Понятно, к чему вы клоните. Тиз была нужна, чтобы выпускать на сцену