Городом правит Страх. Улицы превратились в охотничьи угодья трех серийных убийц. Один оставляет свои жертвы полностью обескровленными… Второй устраивает взрывы в самых людных местах… Третий обладает поистине сверхъестественным умением исчезать с места преступления… Полиция начинает расследование — и внезапно осознает, что имеет дело не просто с изощренными маньяками, но — с порождениями древней, безжалостной Тьмы…
Авторы: Майкл Слэйд
В глазах Деборы промелькнула темная тень. Она вдруг взвизгнула и закрыла лицо руками.
— Свет! Свет! — жалобно вскрикнула она.
Слепящая белизна обожгла ей глаза и молнией прошила сознание.
«Мама!» — подумала она в экстазе. О благословенное сияние; белизна зарозовела, зарумянилась, заалела, точно угли в преисподней, ожидающие грешников. В памяти Деборы возникла картина — ненавистная гадина Розанна корчится и выгибается дугой на водяном матрасе, насколько позволяют веревки, стянувшие ей руки и ноги, стрихнин искажает ее черты дьявольской гримасой, а Дебора шепчет: «Шлюха! Мразь! Ты посмела запятнать священный образ моей матери! Гори же за то, что ограбила ее; мразь! Гори за то, что замарала ее имя! За то, что выставила ее на посмешище! Ты и те двое… они скоро разделят твою участь. Непотребная девка! Блудня! Иезавель! Ты, что оглянулась на Содом!» А тем временем алый свет побледнел, выцвел до белизны, и голос, нежный и ласковый, будто колыбельная, молвил: «Тише! Тише, Дебора! Все прошло. Все позади».
Мамочка! Мамочка, ну скажи, что ты любила меня больше его! Что ты думаешь о своем сыне теперь, когда все знаешь? Мамочка, он Антихрист, разве ты не видишь? Почему же ты любишь его сильнее…
«Ш-ш, деточка моя. Ш-ш. Настанет день, и ты придешь ко мне. И если увидеть разом все звезды на небе, увидишь лицо Господа. А теперь спи. Спи, Дебора. Спи, мой милый ангел мщения».
Дебора медленно отняла руки от лица и посмотрела на Цинка. По ее щекам катились слезы, но, когда она заговорила, голос ее звучал спокойно, словно ничего не произошло. Дебора, которую знал и любил Чандлер, была маской.
— Я люблю тебя, Цинк, — с горечью промолвила она и повторила: — Люблю. А тебе довольно билета и размеров чьего-то бюста, чтобы заподозрить меня в убийстве. По-твоему, это состав преступления, любовь моя? А я-то думала, ты усвоил урок. Ты арестуешь меня, Цинк? Потому ты и заманил меня сюда?
Чандлер покачал головой. Сердце щемило.
— «Дебора, я постоянно о тебе думаю» — вот что я услышала по телефону. «Пожалуйста, приезжай в Ванкувер на «Бал красных мундиров»». И у меня закружилась голова, как у сопливой девчонки перед первым свиданием! Я в жизни не бывала на балу. А потом… это.
— Дебора, прошу тебя. Мне нужно знать. Нельзя просто…
— Что ж, любовь моя, тебе нужно знать и еще кое-что. Я беременна. На третьем месяце.
Цинк не сумел скрыть потрясения.
— Что? — изумленно спросил он.
— Ты мой единственный любовник. Других у меня никогда не было.
— Дебора, я… Дебора, ты…
— Нет, я не стану делать аборт. Я собираюсь на Небеса, Цинк. Там мое место. Отними человеческую жизнь, когда того не велит Писание, и райские врата захлопнутся у тебя перед носом, учила меня мать.
— Дебора… — в горле у Чандлера пересохло. В голове крутилась единственная мысль: бедная девочка. И тебя коснулось проклятие. Гены Кийтов. Лейновский ад. Безнадежный случай.
Потом он подумал о своих генах, перемешавшихся с ее. О своем ребенке, который вступит в жизнь с таким багажом.
— Дебора…
— Прощай, Цинк. — И она ушла.
Мелькнула, исчезая в балконных дверях, ее обнаженная спина. Оркестр в зале играл «Последнее свидание» Флойда Крамера.
«Вот и кончилась сказка», — подумал Чандлер.
По утверждениям калифорнийской полиции, Ричард Рамирес не раз проводил ночи в заброшенном пансионе наедине со стереомагнитофоном, слушая записи рок-группы «AC\DC». Его буквально околдовали положенные на музыку сатанинские тексты. Любимой вещью Рамиреса был «Night Prowler» («Тот, кто рыщет в ночи») из альбома «Highway to Hell» («Автострада в Ад»).
По данным лос-анджелесской полиции, Рамирес в течение года убил шестнадцать человек.
Инкриминируемые ему преступления получили название «Дело Ночного охотника».
В Скарборо, штат Онтарио, 12 апреля 1985 года в семь часов утра четырнадцатилетний подросток застрелил Брюса Ирвина, его жену и дочь.
Затем мальчик позавтракал у друга, в ярких красках описывая приятелям убийство, и проколол себе уши. На деньги, похищенные из карманов убитого, он купил батарейки для приемника и аудиокассеты, а потом пригласил четверых друзей на экскурсию по дому своих жертв.
Полиция арестовала его пятнадцать часов спустя.
На суде выяснилось, что обвиняемый — новообращенный сатанист, вырезавший ножом у себя на груди число 666, символ Дьявола. Психиатр высказал мнение, что обвиняемый убил семью Ирвина, стремясь дать выход злобе, накопившейся после ссоры с родителями по поводу девочек и курения.
Подросток проявлял явную склонность к насилию. Что-то
