Вурдалак

Розанна, вскакивая с лежака и хватая старика за икры.
Енох Кийт ударился головой о бетон. Звук был такой, точно раскололся арбуз. Потом его тело соскользнуло в бассейн.
— Господи, — просипел Рональд, пытаясь подняться. — Что ты делаешь?
— Здрасте-пожалуйста, — фыркнула Розанна. — Я думала, ты понял. Давай, иди отсюда. Я тебе потом позвоню.
Она смотрела, как тело отца опускается на дно бассейна. Лазурные переливы воды сделали его очертания зыбкими, как сон, — и превратили в ее, Розанны, отражение в зеркале спальни шикарного люкса ванкуверской гостиницы.
В свои тридцать два года Розанна Кийт по-прежнему источала соблазн и, по ее собственному мнению, напоминала Джоан Коллинз или Элизабет Тейлор в молодости — этакая женщина-вамп вроде той, на ком сестра Джоан, Джеки, мемуарами заработала миллионы. Роскошное тело, упругая полная грудь, изящно очерченное лицо с выступающими скулами. Холеная, без единой морщинки кожа, зеленые глаза в обрамлении длинных черных ресниц, пикантный вырез ноздрей, припухшие чувственные губы, белые ровные зубы, легкий намек на неправильный прикус. Черные, стильно подстриженные короткие волосы.
Розанна плавно повернулась перед зеркалом, и на шее качнулось на цепочке маленькое золотое распятие. Его вертикальная перекладинка, похожая на крошечный палец, указывала вниз, словно стараясь привлечь внимание к ложбинке между грудями. На левой ягодице, чуть выше той черты, где загар уступал место белизне, сохраненной бикини, темнела татуировка, вишенка.
Комната, отражавшаяся в зеркале, утопала в элегантной роскоши. Это прибежище утонченности и вкуса обставляла одна из тех снисходительных дам, для кого придуманы ярлыки дизайнеров и разные прочие тонкие мелочи. Стены цвета тусклого серебра увешаны рисунками эротического содержания; на каждом — обнаженные мужчина и женщина или две нагие женщины в страстном объятии. Внизу раскинулось огромное ложе с водяным матрацем под черными шелковыми простынями. Во встроенных в изголовье динамиках мурлыкал томный голос — — Мадонна пела «Like A Virgin». Одной из фигур на всех рисунках углем, висящих над постелью, была сама Розанна.
Отвернувшись от зеркала в серебряной раме, она принялась внимательно разглядывать набросок женского тела на холсте, стоявшем на мольберте.
Взяв уголь, она за несколько минут придала нарисованной женщине сходство с собой. Покончив с этим, Розанна взялась вчерне набрасывать вторую обнаженную фигуру, но вдруг ее захлестнула волна усталости. Не в силах продолжать, она отложила уголь.
«Черт возьми, — сердито подумала Розанна. — Когда я наконец выздоровею?»
Злость отняла у нее последние силы.
Совершенно измотанная, она подошла к гардеробу из черного дерева и достала оттуда черный шелковый пеньюар: Розанна считала дорогую одежду лучшим лекарством от депрессии. Чувствуя себя чуточку лучше, она присела к туалетному столику, серебряному, отделанному черным ониксом. На столике лежали два больших альбома. Притронувшись к одному из них, она прочла надпись, вытисненную на обложке: «Служба подкрепления фантазий. Выберите Мужчину Своей Мечты».
Она раскрыла альбом и принялась изучать предлагаемую натуру — физически привлекательных мужчин с грубоватыми, но красивыми лицами. Все были в тесно облегающих коротеньких плавках. Во втором альбоме улыбались женщины в бикини.
Розанна закрыла альбом и положила рядом с первым.
«Женщина или мужчина? — подумала она с улыбкой. — Кто на этот раз?»
Передразнивая голос Мадонны, ворковавшей у нее за спиной, Розанна вдруг зашептала детскую считалку, тыча указательным пальцем то в один, то в другой каталог:
— Эни-бени-мани-тос, надо тигра щелкнуть в нос…
Потом она подошла к телефону и набрала номер «Службы подкрепления фантазий».

Провиденс. Род-Айленд
Среда, 8 января, 15: 03
Ветеринар еще ничего не успел сказать, а она уже все прочла по его глазам.
Мистер Нибс прибыл в ветлечебницу в плетеной корзине с крышкой, куда Дебора поставила коробку с подстилкой. Мистер Нибс с рождения обладал сверхъестественным чутьем на визиты к ветеринару. Некое шестое чувство всякий раз безошибочно подсказывало коту, куда его несут, — и хозяйка оказывалась щедро полита пахучей кошачьей мочой. Где доктора, там иголки, а это больно.
Сейчас Мистер Нибс лежал на столе, а доктор Бернетт со знанием дела осматривал его. Кот испуганно дышал, часто раздувая бока, глядя на Дебби с несчастным выражением в круглых глазах.
— Похоже, отказали обе