Вурдалак

Чандлера стоял Сид Джинкс.
Он прицелился из «Тэйзера» Цинку в шею, чуть выше воротника — из опасения, что иглы могут не пробить куртку.
И начал бесшумно подкрадываться к инспектору.
Тотемные столбы светились в темноте. Всех Буревестников, всех Китов-убийц заливало серебристое лунное сияние. Цинк стоял спиной к Броктонскому овалу, лицом к лесному массиву Пойнт, прекрасному фону для резьбы хайда и квакьютлов, и душа его плутала по лабиринту тех таинственных чувств, какие неизменно рождает встреча с фантастическим искусством.
Сид Джинкс спустил курок. Их разделяло восемь футов.
В полумиле от них, на служебном дворе парка, Холли Калдервуд в высоко задранной юбке, достигнув пика наслаждения, запрокинула голову и крепче обвила ногами бедра Джона Дилэйни. Она лежала на столе в конторе управления парковым хозяйством, а Джон, склонившись над ней, спешил к последнему рубежу, не ведая, что секунду назад Холли задела рукой два рубильника. Один включал освещение у тотемов, другой приводил в действие Девятичасовую.
Это имело самые неожиданные последствия — но Джона Дилэйни в тот момент интересовало совсем другое.
Прогремел выстрел Девятичасовой. Тотемы залил нестерпимо яркий свет.
Цинк Чандлер вздрогнул и резко обернулся.
Парализующие иглы вместо шеи угодили ему в правое плечо. Они не пробили толстую овчину зимней куртки, но влага, осевшая на выдубленной коже, замкнула цепь. Чандлер засветился, точно Электрический человек, и волосы у него на голове встали дыбом.
Когда прожекторы возле тотемов ослепительно вспыхнули и выхватили Джинкса из тьмы, тот испуганно шарахнулся прочь. Было светло, как в полдень самого длинного дня в году. Джинкс повернулся и побежал.
Цинк погнался за ним, но не сделал и двух шагов: его ноги запутались в проводах «Тэйзера», и он растянулся на земле. К тому времени, как он, чертыхаясь, освободился из проволочных силков, наемный убийца исчез в лесу.
Чандлер выудил из кармана куртки сигарету. В последнее время Смерть ходила чересчур близко, а это всегда придает новую ценность жизни.
Затянувшись, он пообещал себе: эта сигарета точно последняя.
В полумиле от него Джон Дилэйни кончил как из пушки.
Ньюпорт, Род-Айленд
Воскресенье, / 2 января. 9: 17
Когда раздался телефонный звонок, Рональд Флетчер в своей берлоге просматривал «Отчеты Верховного суда США». Судебный прецедент, о котором читал поверенный, касался налогов, и принятое по нему решение не на шутку встревожило Флетчера: он испугался, как бы ему не аукнулись прошлые грехи.
Он снял трубку.
— Слушаю.
— Здравствуй, Рональд. — Голос был женский. Флетчер вздохнул.
— Ну что еще? — спросил он.

Нью-Йорк, штат Нью-Йорк
Вторник. 14 января. 16: 50
Дебора Лейн в аэропорту Кеннеди ждала, когда «Дельта эйр» объявит посадку на рейс до Провиденса. Рядом лежала рукопись: два дня в Нью-Йорке Дебора кочевала из издательства в издательство, от агента к агенту, пытаясь всеми правдами и неправдами уговорить их опубликовать ее роман. Разочарованная и донельзя усталая, она закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Позади неожиданно загрохотало и зазвенело: кто-то уронил несколько бутылок беспошлинного спиртного. «Хью Лэм, — ахнул сердитый женский голос, — ну что за руки-крюки, растяпа!»
И Дебора вдруг вспомнила.
Провиденс. Род-Айленд
Среда 23 июля 1969 года. 15: 45
Дверь в спальню Сакса была приоткрыта.
Проходя мимо, девятилетняя Дебора увидела, что он сидит на полу спиной к ней и твердит нараспев: «Хью Лейн, Хью Лейн, Хью Лейн». Дебби не могла разглядеть, что Сакс держит в руках, но всякий раз, шепотом произнося имя, он двигал локтями.
Стены спальни пестрели плакатами и афишами: Кристофер Ли в роли Дракулы, морлоки из уэллсовой «Машины времени», Чейни, Мумия, Лугоши, Вервольф, Карлофф-Франкенштейн. Когда однажды мать при Деборе спросила Сакса, как он может здесь спать, в ответ они услышали: «Это мои друзья. Они меня защищают».