Городом правит Страх. Улицы превратились в охотничьи угодья трех серийных убийц. Один оставляет свои жертвы полностью обескровленными… Второй устраивает взрывы в самых людных местах… Третий обладает поистине сверхъестественным умением исчезать с места преступления… Полиция начинает расследование — и внезапно осознает, что имеет дело не просто с изощренными маньяками, но — с порождениями древней, безжалостной Тьмы…
Авторы: Майкл Слэйд
маленькими сердцами, вырванными у жертв, стоял холодильник, где хранилась кровь девочек, а перед ним — накрытый плексигласовым колпаком стол для анатомического вскрытия с выточенными в мраморной крышке желобками для оттока. Под этим прозрачным куполом, на глазах у своего мучителя, истекли кровью восемь юных жертв Ома с аккуратно вскрытыми скальпелем сонными артериями. На колпаке лежала книга «Язык цветов».
Перелистывая страницы — пришла пора подобрать два новых букета, — Джек Ом подумал: «Наше второе выступление должно быть куда более ярким».
Ванкувер. Британская Колумбия
Пятница. 17 января. 8-]5
По-мо-ги-и-и-и-те! — металлом звенит в вышине крик.
Цинк запрокидывает голову, чтобы вычленить источник звука. К своему изумлению, он видит паутину, раскинувшуюся на шестьдесят с лишним футов: она накрывает весь цветник и свисает с высоченных пихт, заросли которых и есть парк Стенли. В двадцати пяти футах над землей висит обвитый липкими нитями человек — если того, у кого на плечах мушиная голова, можно назвать человеком. Клейкая слизь, капающая с паутины, перемазала алый китель.
«Эд, нет!» — вскрикивает Цинк, хватаясь за ближайший шелковистый тяж: в отчаянной попытке прийти на помощь. Но его руки и ноги тотчас прилипают к паутине, словно намазанные «суперцементом», и Цинк, как ни старается, не может оторваться от кошмарного зрелища, разворачивающегося наверху.
Гигантский паук приближается. Человек-муха, невнятно причитая, бьется в тенетах. Чандлеру видны шпоры у него на сапогах и капральские нашивки на рукаве. Из одного рукава торчит рука, из другого — коготки насекомого. Черная, покрытая волосками морда, огромные, выпуклые фасеточные глаза. Хоботок подергивается от страха, словно это язык.
Паук нападает.
Он вонзает жвалы-крючки в шею человека-мухи, сдавливает его голову челюстями и долго впрыскивает яд. По телу жертвы прокатываются волны судорог. Задними лапами паук поворачивает добычу, пеленая ее, будто мумию, в кокон из душного шелка. И принимается работать максиллами.
Зазубренные челюсти с хрустом перемалывают голову человека-мухи, паук заливает искромсанную ичоть пищеварительными соком. Эта кашица с хлюпаньем всасывается в желу-док. Нити паутины, отзываясь на звук, гудят, точно телефонные провода. «П-о-м-о-г-и-т-е! П-о-м-о-г-и-т-е!» — пульсируют они, жужжит муха с головой Дженни Копп, а страшное, отвратительное хлюпанье не смолкает, и наконец…
Чандлер вздрогнул и проснулся. И тотчас ему показалось, будто кто-то взобрался к нему на грудь и затаился там, высоко, у самого горла. Он наугад ударил неведомую тварь кулаком, другой рукой нашаривая выключатель ночника.
Яркий свет больно ударил по глазам — Чандлер даже отшатнулся от этого ослепительного сияния. Потом перед ним медленно обрела четкие очертания книга в твердом переплете, спросонок отброшенная им на другой конец комнаты. Обливаясь потом после страшного сна, он понял, что читал в постели и уснул. «Возьми себя в руки,
