Вурдалак

мышьяк и медь — все это естественные компоненты человеческого волоса. Красители имеют иной химический состав. Измеряя вторичное излучение, возникающее при нейтронном облучении волоса в реакторе, сержант провел качественный и количественный химический анализ имеющихся у него образцов волос.
Данные криминалистической экспертизы пока не позволяют категорически утверждать происхождение данного образца волос от конкретного лица. Но, завершая поздним вечером работу, Боб Джордж в глубине души не сомневался: на водяном матраце в пентхаусе лежали Розанна Кийт и Рика Хайд.
Северный Ванкувер. Британская Колумбия
14 : 55
Дом — маленький, с белой штакетной изгородью и затейливо расписанным цоколем — стоял по соседству с миссией резервации индейцев сквомиш. На мокрых ступеньках крыльца сидел и играл с трансформерами пятилетний мальчуган в желтом дождевике. Когда полицейские подошли к двери, мальчуган посмотрел на Чандлера и сказал:
— Эй, мистер, что сидит в носу и вылетает как ракета? Цинк покачал головой: не знаю.
— Козюля, — объявил малыш. Карадон постучал.
— Открыто, — ответили изнутри.
Чандлер толкнул дверь и увидел уютную гостиную. По телевизору шел хоккей; перед экраном сидел мужчина лет пятидесяти, рыжий и веснушчатый, с ногой в гипсе. Рядом стояла миска с сырными палочками, в руке он держал банку пива.; В кухне мать уговаривала малыша съесть что-то, что тому определенно не нравилось.
— Полиция, — Чандлер предъявил жетон. — Позвольте задать вам несколько вопросов.
— Адвокат потребуется? — спросил в ответ мужчина.
— Нет, разве что вы наделали глупостей и захотите сознаться.
Карадон улыбнулся.
— ЧТО С НОГОЙ?
— В начале недели у нас закончился аврал, и я взял выходной — покататься на лыжах. Дорого мне встанет это развлеченьице.
— Вы красили вестибюль в «Горизонте»? — спросил Чандлер.
— Да. Это и был аврал. А что?
— Мы расследуем убийство. Возможно, вы видели что-нибудь важное для нас, — сказал Карадон.
Он протянул маляру папку с восемью различными фото из архива полиции.
— Кто-нибудь из этих людей вам знаком?
Хоккеист на экране провел неудачный бросок по воротам.
— Мазила! — Маляр с отвращением отвернулся от телевизора и стал перебирать снимки.
Через минуту он протянул один Карадону:
— Вот этого я видел.
С фотографии смотрел Рэй Хенглер.
— Где и когда? — спросил Чандлер.
— Дайте подумать. Около часу в прошлую субботу; На второй день работы. Ввалился, понимаешь, в вестибюль и чуть не сшиб меня с лестницы. Мог еще тогда мне ногу сломать.
— В вестибюль пансиона «Горизонт» на Марин-драйв?
— Во-во. В него.
— Почему вы запомнили время?
— А я аккурат собирался пошабашить.
— На какой этаж он поднялся?
— Я не поглядел.
Ребенок на кухне истошно заорал.
— Тише, золотко, — крикнул маляр. — У нас тут деловой разговор.
— Вы видели, как он возвращался? — спросил Чандлер.
— Нет. Я вообще-то сразу ушел.
— Как вы работали?
— По шестнадцать часов, перерыв — восемь часов. Платили сдельно плюс премия. Я заступил в пятницу, в девять утра.
— Как это — премия?
— Чем скорее управишься, тем лучше заплатят. Дайте-ка я вам растолкую. Управляющий нанял нас перекрасить вестибюль и свой номер. Но жильцы у него шикарные, все из себя, поэтому он хотел, чтоб мы все сделали быстро и поменьше путались у этой публики под ногами. Стало быть, вдвоем вкалывай от зари до зари — четверым-то там не развернуться. Я нашел напарника, мы взяли по помощнику. Напарник работал в пятницу с пяти утра до девяти вечера. Я в то утро закончил другую работу, днем спал, а вечером вместе с помощником заступил на покраску. Мы работали с девяти вечера пятницы до часу дня в субботу.
— А с часу дня вышел ваш напарник?
— Да. По-другому не получалось.
— Когда вы закончили?
— В понедельник к вечеру.
— В пентхаусе жила женщина. Вы ее хоть раз видели?
— В субботу ни свет ни заря. Она спустилась в два тридцать ночи, мы перекуривали, садились кофе пить. Потому я и знаю время.
— Вы видели ее только один раз?
— Ага. А жалко. — Маляр подался вперед, покосился на кухонную дверь — не слышит ли жена — и прошептал: — Бабенка крепкая, как кирпичный сортир. А кофта аж досюда расстегнута, и видать ложбинку — куда там Большому каньону!
Он подмигнул полицейским.
— А как она вернулась, вы видели?
— Нет. Она ушла, а мы через минуту пошли кофейничать.
— Дверь оставалась открытой?
— Да, все время. Красили-то масляной краской.
— А куда она пошла, вы не видели?
— Куда-то