Вурдалак

пожаловать в мой кошмар». И на сцену выходит в цилиндре. Надо сказать, захватывающее зрелище.
Ренд мгновение задумчиво молчала, потом спросила:
— А имя Леграсс, Л-е-г-р-а-с-с, вам что-нибудь говорит?
— Да, что-то знакомое, — согласился Грант, — хотя не могу припомнить что. Хотите, я наведу справки? И о Косаре тоже?
— Да, — обрадовалась Хилари. — Вы мне очень поможете. — Продиктовала номер телефона и повесила трубку.
Она поднялась из-за стола, подошла к доске, стерла «Безумного Шляпника» и вписала Элиса Купера. Приписала внизу «Сиамские близнецы (ботинок?) =…» и отступила.
Ботинок, подумала она. Не было печали.
Ведь если убийство в больнице возле Кингс-Кросс и двойное похищение — дело рук Убийцы из канализации (а кто иной это может быть, учитывая столь диковинные обстоятельства?), что означает брошенный ботинок? На ботинке, найденном в коридоре под дверью котельной, порван шнурок. И что? Его оставили нарочно или случайно? А если случайно, отчего убийца на этот раз не стал дразнить полицию загадочными уликами? Забыл? Или состояние его психики, и прежде сомнительное, ухудшилось, и связи, созданные логикой безумца, рвутся?
Ренд смотрела на список на доске и думала: вот чем опасны расследования, где фигурируют душевнобольные. Тебя вытягивает из реальности, засасывает в мир жутковатых фантазий. Игру приходится вести по правилам безумца.
Вдруг нахлынула усталость. Хилари тяжело опустилась в кресло.
«Я слишком стара для этой работы, — подумала она. — Пользы от меня никакой. Выдохлась на полпути».
Она закрыла глаза и расслабилась. В дверь постучали. Хилари подняла голову и встретила пристальный взгляд Брей-туэйта.
— Можно войти? — спросил он.
— Да, только закройте дверь. Доктор вошел в кабинет.
— Почему вы не сказали мне о гибели Дерика? — спросил он.
— Слишком много событий. Извините.
— Что там за новые люди?
— Моя замена, — ответила она и, помолчав, добавила: — Со мной все, Уинстон.
— Пока вы сидите в этом кресле, Хилари, вы в игре.
— Два, от силы три дня. Как только они будут готовы…
— За два или три дня многое может произойти.
— Спасибо, Уинстон. Но мы оба прекрасно понимаем, что все кончено.
— Пока не пущен последний шар, игра продолжается.
— Это теоретически, — откликнулась Хилари. Брейтуэйт пожал плечами.
— Кто у вас теперь вместо Дерика?
— Никто. Я одна. На меня работают сотни детективов, со мной — ни одного. У меня больше нет отдела, у отдела — начальницы.
— А как же старое правило Ярда «каждому командиру — адъютанта»?
— Уинстон, новая власть сидит за этой вот дверью, и все это знают. Никто не хочет со мной работать. Я — достояние истории, общее место, на котором вот-вот захлопнут книгу.
— Вы можете приказать.
— Да полно!
Брейтуэйт придвинул к себе блокнот Ренд, достал из кармана пиджака ручку, написал какое-то имя и вернул блокнот со словами: «Как насчет него?»
Старший суперинтендент прочла: «Сержант Скотт Ма-каллестер».
Недоверчиво тряхнув головой, Хилари бросила блокнот на стол и отошла к окну. Она чувствовала себя раздразненным зверем в клетке.
— Ох уж эти британцы с их страстью к честной игре, — вздохнул Брейтуэйт.
Ренд резко обернулась. По оконному стеклу за ее плечом струились потоки серого дождя.
— Себя вы к ним уже не причисляете, Уинстон? — сухо поинтересовалась она.
— В моем лагере трусов нет. Взгляд Ренд посуровел.
— Макаллестер, — выговорила она с презрением. — Вы что, знакомы?
— Только по слухам.
— Для меня их вполне достаточно. Он олицетворяет все, что мне ненавистно в сегодняшнем Скотланд-Ярде.
Доктор уперся в нее взглядом.
— В мае 1980 года, — проговорил он, — семеро террористов захватили иранское посольство и взяли двадцать четыре заложника. Освобождал заложников спецназ. Четверо преступников погибли, остальных арестовали. Так вот: как бы вы поступили с теми тремя, что сдались?
— Судила бы, — ответила Ренд.
— И их организация получила бы то, к чему стремилась. Громкий процесс и мировую прессу, ради чего и затевался сыр-бор.
— А вы одобряете то, что, по слухам, сделал Макаллестер?
— Смею сказать, благодаря ему в этой стране и по сей день довольно редки случаи взятия заложников. Цена слишком высока.
— Макаллестер, — звенящим от напряжения голосом отчеканила Ренд, — вышиб мозги троим безоружным, выстрелом в голову, в упор, одному за другим!
— Да, — согласился Брейтуэйт, глядя ей прямо в глаза. — Но что делать цивилизованному человеку при встрече с варварами? Вопрос глубоко философский,