Выбор магната

я боялась его.
Фабиан прищурил глаза и еще пристальнее посмотрел на Лауру.
– Он запугивал тебя? Причинял боль?
– Да.
– Он причинял физическую боль?
– Иногда… да.
– Ужасно слышать такое. – На лице Фабиана появилось выражение отвращения. – Но мне нисколько не жаль, что этого человека больше нет в твоей жизни.
Лаура почувствовала комок в горле. Страшные воспоминания снова захватили ее сознание, и она мысленно старалась подавить их. Она редко говорила о Марке и его обращении с ней. Даже своим родителям. Борьба с этими воспоминаниями стала для нее своего рода работой, поскольку ей не хотелось упиваться болью и жалостью к себе. Она снова и снова повторяла себе, что должна думать о будущем…
– Я стараюсь реже думать об этой части своей жизни. Мне кажется, это понятно. Такое может либо закалить, либо разрушить человека, и я сделаю все, чтобы этого не произошло! – Лаура перевела дыхание. – А ты, Фабиан? – Она напряглась, поддаваясь собственному любопытству. Густые сумерки почти скрывали его лицо, но она все равно заметила маску осторожности на нем. – По-видимому, ты тоже… любишь детей?
– Я расстроил тебя, напомнив о прошлом. – Фабиан быстро встал, и стало понятно, что он не собирается сейчас отвечать Лауре. – Давай продолжим прогулку, и я обещаю, что не стану докучать трудными вопросами.
Лаура тоже поднялась. Интересно, почему он спросил ее о желании иметь детей, а она не может задать ему подобный вопрос? Фабиан положил ей руку на спину, и ее словно током пронзило. Некоторое время они шли молча, и напряжение Лауры от его близости понемногу спадало.
– Как это, должно быть, замечательно, расти в таком месте, – нарушила молчание Лаура. – Свой собственный волшебный лес!
– Волшебный? Наверное, для тех, кто смотрит на него сквозь ограду.
Его голос окрасился горечью и сожалением, и Лаура подумала о степени жестокости его отца. В груди все сжалось от сочувствия, и она решила отложить свои вопросы о прошлом Фабиана на другой день.
Фабиан повел ее по узкой вьющейся тропинке, по краям которой пышно цвели экзотические цветы, через беседку из роз, к великолепному саду.
Лаура вдыхала ароматы цветов, наслаждалась красотой ночи и мужчиной, которой шел рядом с ней. Ей вдруг сильно захотелось, чтобы это никогда не заканчивалось.

Она – вдова. Что еще, кроме этой трагедии, могло затаить в этих серых глазах хоть и скрытую, но неоспоримую боль?
На следующее утро, наблюдая за Лаурой из окна офиса, когда она разговаривала с представителем компании по организации приемов, Фабиан вдруг понял, почему он воздержался от предложения, которое собирался озвучить ей. Достаточно ли двух лет, чтобы пережить смерть мужа и жестокие воспоминания, которые он оставил ей? Любила ли она его, несмотря на жестокое обращение? И не окрасил ли этот отрицательный опыт в мрачные тона ее восприятие возможных будущих отношений?
Вчера спрашивать об этом было нельзя. Но Фабиан подумал, что в этих условиях она могла бы принять отношения, не подразумевающие эмоциональной составляющей и требующие от нее только быть хорошей матерью и почтительной женой, которая не станет устраивать скандалов, позорящих его. В обмен на это Фабиан подарит ей спокойную и стабильную жизнь, она и ребенок никогда не будут ни в чем нуждаться. Хватит ли этого, чтобы убедить ее стать его женой?

– Не могу поверить, что концерт состоится уже завтра вечером! Будем надеяться, что мы все успеем. У меня такое чувство, что все пройдет хорошо!
Лаура влетела в комнату, прижимая к груди папку с бумагами. Волосы немного растрепал легкий утренний ветерок. Фабиан поднял глаза от списка телефонных звонков, которые ему еще предстояло сделать, и заметил какое-то белое пятнышко в уголке ее рта. Он встал, подошел к ней и посмотрел внимательнее.
– Похоже, у тебя крем на губах.
Лаура не успела глазом моргнуть, как Фабиан вытер пальцем каплю крема. У нее округлились глаза.
– Мария недавно угостила меня пирожными. Надо было мне посмотреть на себя в зеркало, ведь я почти двадцать минут разговаривала с синьором Минетти из обслуживающей компании!
– Это было почти незаметно. – Фабиан улыбнулся, ему нравилось, как она смущается и мгновенно краснеет. Потом его лицо стало серьезным. – Давай немного отдохнем, – объявил он, взял ее за локоть и направил к своему рабочему месту. – Садись, Лаура, – он кивнул на мягкое кресло для гостей рядом со столом.
– Я говорила, что сегодня вечером приедут некоторые звезды оперы на репетицию? – спросила Лаура, по-прежнему прижимая к изумрудно-зеленому платью папку с бумагами и заметно нервничая.
– Да,