что этот мир оказался богат на пресловутые полуразумные магические амулеты, которые изучал его друг. — Только позже мне стало понятно, что Райантэа оказал огромную услугу, позволив наконец узнать, что же такое настоящие чувства, которые вдруг появляются, когда их совсем не ждёшь, — губы девушки дрогнули в улыбке. Покалывание превратилось в пульсирование, пока ещё терпимое. — Даже когда Артефакт ещё полностью контролировал меня, в нашу первую встречу, я что-то почувствовала к тебе, — зелёные глаза на мгновение встретились с его серыми, и снова вернулись к созерцанию огня. — Никогда не думала, что моё путешествие за Артефактом превратится в выбор между двумя мужчинами, — она негромко рассмеялась, но к облегчению Ринала в голосе Рили слышались весёлые нотки. — Причем одного из них мне навязал бесформенный кусок тумана, всеми силами пытаясь убедить, что он мой избранник, — ей пришлось прерваться и стиснуть зубы — в виски словно ввинчивались раскалённые свёрла. — У мамы приключения были куда более героические, она спасала мир хотя бы. А я… — Альмарис снова подняла взгляд на Ринала, и уже не отводила его. — А я всего лишь спасаю свою любовь. Здесь, в Херим Серте, я поняла, что мне всё равно, с кем там меня связали и почему, — от ворочавшегося в голове здоровенного ежа казалось, голова сейчас взорвётся, но принцесса вцепилась в подлокотники, продолжив. — Ты рискнул всем ради меня, нарушил все законы этого мира, и показал, как можно любить женщину, — Альмарис моргнула — от боли на глазах выступили слёзы. Ринал, заметив, что с ней происходит что-то неладное, дёрнулся к девушке, но она помотала головой. — Подожди!.. Я… — она запнулась, делая глубокие вдохи, от боли сводило челюсти. Волшебник, бросив мимолётный взгляд в окно, замер: с неба, усыпанного звёздами, медленно падал снег крупными хлопьями. Наступил критический момент, Артефакт уже почти не сдерживал равновесие в этом мире, и с природой начали происходить странные вещи.
Альмарис обмякла в кресле, и Ринал тут же оказался рядом, стиснув холодные ладошки.
— Я скучала все эти дни… — с трудом прошептала она, в глазах темнело. — Я хочу быть с тобой… мне не нужна магия, я не хочу больше быть волшебницей… хочу быть просто женщиной… — её голос становился всё тише, и Ринал не на шутку встревожился. — Твоей женщиной… — Альмарис затихла, закрыв глаза, и он на одно страшное мгновение подумал, что потерял её, что они не учли что-то, и отказ Рили от Артефакта убьёт её.
— Милая, пожалуйста, не уходи! — он прижался лбом к безвольной кисти. — Я не могу без тебя, мне не нужен этот мир, если в нём не будет тебя! Я слишком сильно люблю тебя, Альмарис!
— Я тоже… — Ринал подумал, что ослышался, так тихо прозвучало это долгожданное признание, в которое он уже почти не верил. — Я тоже люблю тебя, милый… — тонкие пальцы взлохматили ему волосы, и волшебник поднял голову. Зелёные глаза ещё лихорадочно блестели, но на щеках появился румянец, а на губах — слабая улыбка.
— Как ты себя чувствуешь? — он не мог оторвать от неё взгляда, ещё не до конца веря, что всё закончилось.
— Уже лучше, — Альмарис выпрямилась, её вдруг охватила удивительная лёгкость. Она с опаской прислушалась к себе, ожидая, что произойдёт что-то особенное, означающее, что Артефакт больше не имеет над ней власти, но единственные признаки перемен были за окном.
Там неожиданно пошёл дождь, несмотря на то, что небо оставалось ясным. Принцесса тихо рассмеялась, и на какое-то мгновение чуть не задохнулась от обрушившегося облегчения и счастья, что теперь она свободна. Свободна сама выбирать, как жить дальше и с кем.
— Так просто, — Рили наклонилась и обхватила ладонями лицо Ринала, вглядываясь в его глаза, одновременно слегка растерянные, удивлённые и радостные. — Это оказалось так просто, видишь? И никакой катастрофы не случилось, как меня все пугали.
— Ну не совсем… — пробормотал Ринал, чувствуя, что утопает в зелёной глубине её глаз. — Но мы поговорим об этом завтра, ты права.
Не дав ей ничего ответить, волшебник наконец прижался к губам Рили в долгом поцелуе, бесконечно нежном и страстном. Словно со стороны девушка услышала собственный тихий стон, а по телу прокатилась жаркая волна.
— Я слишком долго спала одна, — чуть охрипшим голосом сказала Альмарис, когда волшебник наконец оторвался от неё, только затем, чтобы встать и потянуть за собой.
…Они никуда не торопились, будто впереди у них была вечность вдвоём. Рили никогда ещё не было так хорошо, и впервые ей ничего не мешало наслаждаться каждым моментом, каждым прикосновением и поцелуем — ни тягостные мысли, ни чужая воля. Сладкое слово «люблю» музыкой отдавалось в ушах, и она готова была повторять его сотни раз. Время
