Выдержка

им нужно
качество . Если вы не в курсе, фотография полнит. Даже идеальное тело (90-60-90) требует дополнительной корректировки. По этой причине такой популярностью пользуются пятнадцати-шестнадцатилетние девочки, которых гримируют под взрослых женщин. Именно не оформившиеся еще худышки смотрятся на снимках идеально. Но с женским телом приходится работать, чтобы оно выглядело достойно. Вот где пригодился талант Сгорбыша! Земля же слухами, полнится, и начинающие модели шли к нему косяками. Через неделю я стал относиться к ним так же, как они ко мне: как к мебели. Они раздевались, не обращая на нас внимания и перекатывая при этом во рту жевательную резинку. Причем раздевались сразу до трусов. Самые популярные фотографии были топлесс. Через два месяца у меня возникло ощущение, что производству силикона не грозит кризис ни при каких условиях. Я видел девушку с десятым номером, которая утверждала, что до операции у нее был седьмой. Рекомендуется увеличивать грудь не более чем на три размера. Вот она и увеличила. Надо же что-то сделать! Женщины уверены: чтобы заполучить принца, надо что-то с собой сделать. Большинство предпочитают менять внешность. Что ж… Это их право.
Была категория женщин, которые делали портфолио, чтобы найти себе жениха. По своим параметрам они не вписывались в модели, но тоже хотели подороже себя продать. Портфолио отправлялось свахе, та начинала искать покупателя. У нас и за рубежом. «Невеста» ждала и копила деньги на очередную фотосъемку. Сгорбыш и здесь был на высоте: он терпеливо делал из них красавиц. Показывал их ум и доброту. Я пожимал плечами: а что скажет жених, когда увидит натуру? Если только ум и доброта победят…
Была и третья категория женщин. Условно я бы ее назвал «с жиру бесятся». Красивые, холеные, состоятельные дамы. Замужние. Им не было необходимости себя продавать: все уже свершилось. Но они-то и оставляли в студии у Сгорбыша огромные деньги.
— Это уже пятый… — сказал как-то Сгорбыш, когда под шушуканье «задника» студию покинула высокая злющая брюнетка.
— Что — пятый?
— Пятый альбом. Она ходит сюда раз в месяц. И каждый раз недовольна результатом. Хотя куда уж лучше? Оставляет каждый раз по тысяче долларов.
— Зачем ей это нужно?
— Деньги девать некуда, — зло сказал Сгорбыш.
— Тебе-то что? Дают — бери.
— Ты не понимаешь… У нас в стране пенсия в десять раз меньше.
— Откуда ты знаешь? Ты на пенсии?
— Нет еще.
— Сколько же тебе лет? — удивился я.
— Пятьдесят пять.
— А я думал, больше! Вот и радуйся, что у тебя есть работа!
— Ты не понимаешь, — с тоской сказал Сгорбыш. — Это ж такие деньги! Выбросить на ветер тысячу долларов! Подружкам показывать за бокалом мартини. А через месяц придет ко мне. За новыми ощущениями. Или новую шляпку в Париже купила. Надо ж запечатлеть! Попробуй, скажи ей о пенсии!
Я задумался. Для меня тысяча долларов были не деньги. И брюнетка меня не удивляла. Я и не такое видал. Зато она удивляла Сгорбыша. Бедные люди не понимают, почему богатые так себя ведут. А те не понимают, в чем, собственно, их ошибка? Они не задумываются над тем, что за раз швыряют на ветер несколько месячных зарплат или пенсий. Потому что думают о другом. А места в нашей голове не так уж много. Нас может занимать либо одна проблема, но значительная, либо множество пустяков. Одна важная мысль способна вытеснить все остальные. К примеру, те, кто занят бизнесом, уж точно не думают, сколько пенсий оставляют за ужином в ресторане. Я вспомнил своего отца. Он бы со Сгорбышем поспорил. Нет. Не стал бы. В этом его сила. Он никогда не оправдывается и никому ничего не объясняет. Я тоже благоразумно промолчал.
Сгорбыш мне был симпатичен. Когда я привык к нему, а он ко мне, мы стали друзьями. Странная такая дружба. По непонятным причинам мы друг к другу прикипели. Он так и называл меня: сынок. А я его Горб. Или: папаша Горб. Он думал, что я альфонс, но простил мне это. Я же предпочитал ничего не объяснять. Альфонс так альфонс. Квартира, которую я снимал, была больше, лучше и ближе к центру, чем его однокомнатная берлога на окраине. Я подозревал, что у Сгорбыша есть сбережения. Работал он много, а семьи у него не было.
— Когда ты купишь квартиру, Горб? — спросил как-то я.
— Квартиру? Ох, сынок… Квартиру! Да ты знаешь, сколько она стоит!
— Но у тебя же есть сбережения?
— Кое-что есть. На достойные похороны хватит, а на квартиру вряд ли.
— А хочешь, я тебе помогу? — великодушно предложил я.
— Чем?
— Денег добавлю.
— Ты подпольный миллионер?
«Ну почему же подпольный?» — захотелось ответить мне. Я Принц. Его Высочество. Наследник Империи. Временно живущий в трущобах. Дай Бог