Выдержка

Это произошло на ровном месте. Ни с того ни с сего. Мы никуда не ездили. Я никуда не отлучался. Все происходило на моих глазах.
Ничего не случилось. По крайней мере, я ничего не заметил. Он работал над снимками, звонил заказчикам, ему звонили заказчики, договаривались о встрече. Я не оставлял его одного дольше чем на десять минут. Я никуда его не отпускал. Он весь день провел в студии. Проявлял и печатал фотографии. Тем не менее на следующий день он не вышел на работу.
Я кое-как подобрал громы и молнии, которые метал главный, и попытался залатать дыру. А потом рванул к Сгорбышу. Он храпел на диване, будучи пьяным в стельку. На полу у продавленного дивана в ряд стояли пустые бутылки. Водка и пиво. Это было серьезно. Я не понимал, что случилось?
— Что случилось? — спросил я, когда мне удалось его растолкать.
— А… это ты…
Сгорбыш смотрел на меня мутным взором. Вдруг его лицо исказилось. На нем застыло выражение ужаса! Горб отшатнулся:
— Ты-ы-ы…
— Что случилось?
— Пью я, — устало ответил Сгорбыш.
— Это я вижу. А в чем причина?
— Пью я, — упрямо повторил он.
— Горб, нам надо работать.
— Зачем?
— Но ты же человек!
— Пью я… Отстань.
В его голосе была такая безысходность! Что-то случилось. Он находился в глубоком нокауте. Настолько глубоком, что ему требовалась палата реанимации. Собственно, с этого момента все и началось. Поэтому я позволю себе выделить дальнейшие события в отдельную главу.

Крупным планом

В тот день мне так и не удалось привести его в чувство. Но на следующий он приехал на работу. Хотя и к полудню, но приехал. Буркнул:
— Привет. — И сразу же от меня отошел.
Я видел, что он не хочет со мной разговаривать. Выглядел он неважно: на щеках и подбородке щетина, глаза мутные, но как-то держался. Изо всех сил делал вид, что занят работой. Я видел, что руки у него дрожат. Мы почти не разговаривали. Я справедливо полагал, что это у меня есть повод дуться. Не я его подвел, а он меня. Но Сгорбыш упрямо молчал. Из-за этого и получилась накладка.
К субботе я спохватился: а как же заказ? Пятница, вечер! Завтра у Сидора Михайловича юбилей! А подарок? Сгорбыш же как назло уехал. Испарился. Куда он подался, я понятия не имел. Хотел было ему позвонить на мобильник, но потом подумал: много чести! Пока он передо мною не извинится, я не буду с ним разговаривать. В конце концов, это свинство. Мог бы объяснить. Мол, денег задолжал. Проигрался. С квартиры просят. Я же ему честно сказал тогда: женщина бросила. А он, гад такой, молчит! Что это за тайны, в которые он не хочет меня посвящать?
Как потом выяснилось, своим молчанием он спас мне жизнь. Ведь с этого момента, как вы уже догадались, я его больше не видел. Он уехал в неизвестном направлении, не сказав мне ни слова. Возможно, что при нем были роковые снимки и их негативы. Но это я понял уже потом. После того как узнал, что его убили.
А в пятницу вечером я был в бешенстве. Закончив с основной работой, полез в ящик стола. Заперт. Я чертыхнулся. У меня осталось так мало времени! Не дай бог иметь дело с разгневанной блондинкой! С халтурой, приносящей хорошие деньги, можно попрощаться, если мы не выполним ее заказ. О чем думает Сгорбыш? Я еще раз выругался.
— Ключик ищешь? — ехидно спросил кто-то.
Я обернулся. «На птичьих правах». Как, бишь, его имя? Но лицо знакомое. Значит, работает здесь месяца три, уже успел примелькаться. Парень лет двадцати, тощий, глаза бегают. Кажется, у него кличка Длинношеее.
— Ищу. Тебе-то что?
— А не надо запирать!
— Это разве твое? — с усмешкой спросил я.
— Подумаешь, тайны!
Он вытянул шею в сторону моего стола. Вместо трех «е» на конце стало пять. «Еееее» мстительно хихикало. Мне захотелось дать ему щелбана. Но вместо этого я обратился с вопросом:
— Открыть можешь?
— Запросто!
— Вперед!
Я не умею взламывать замки, и у меня не было времени, чтобы дождаться слесаря. Пятница, вечер. Как думаете, сколько придется ждать? До утра понедельника. А пять «е» легко справился с замком при помощи английской булавки. Я бы заинтересовался этим, если бы так не спешил. Поэтому отпустил его с миром, отобрав только булавку и дав щелбана. И принялся работать. Мне показалось, что фотографий меньше. Во всяком случае тех, на которых были запечатлены трубы. Но времени раздумывать над этим у меня тоже не было. Сгорбыш даже не удосужился купить альбом! Я отправился в приемную шеф-редактора и пустил в ход всю магию своей улыбки. В течение пяти минут секретарша, словно кобра, вытягивалась из-за своего стола на волшебный звук моего голоса. И, как зачарованная, тянулась к двери. Когда она ушла в магазин за альбомом,