Выдержка

а они застряли на светофоре. Душа моя звенела, словно натянутая струна, и от прикосновения смычка готова была запеть.
Я маневрировал по московским улицам еще с полчаса, чтобы убедиться: «хвост» отпал. Вот вам! Справился! И без папиной помощи! Через полчаса я поостыл. И попробовал проанализировать ситуацию. Ну, справился. Дальше-то что? Я сознавал, что веду себя так смело потому, что мне есть, куда отступать. Как только прижмет и моей жизни будет угрожать настоящая опасность, я обращусь к своему отцу. Умирать-то не хочется. Силами нашей службы безопасности мы расправимся с любой мафией. Возможно, и мои преследователи это знали, потому и вели себя не агрессивно. Не провоцировали меня.
А меж тем мы имеем уже три трупа! Сидор Михайлович, его любовница и Павел Сгорбыш. Одно убийство и два самоубийства по версии правоохранительных органов. Ни по одному делу не ведется расследование. Они работают чисто, парни с заляпанными грязью номерами. Где надо, подмазывают. Судя по всему, деньги у них есть. И деньги немалые. Мощная организация, работают настоящие профессионалы.
Меня мучило любопытство. Что же это за мафия и чем они занимаются? Наркотики? Работорговля? Подпольное производство спиртного? Фальшивомонетчики? Торговля оружием? Промышленный шпионаж? Что за снимки сделал Сгорбыш?
Нашла коса на камень! Я имею в виду их и своего папу. Он тоже человек не бедный. Деньги у Империи есть.
Я похолодел: а ведь это война! Лео, куда же ты полез? Папа тебя по головке не погладит. У них свой бизнес, у папы — свой. У них Синдикат, у него Империя. Наследный принц втравил правителя в войну из-за какого-то фотографа! Нет, этого нельзя допустить. Войны. Они тоже этого не хотят, потому и осторожничают. Выжидают: как далеко я зайду? «Спокойно-спокойно-спокойно». Как бы это сделать малой кровью, без привлечения отца? Я колесил по городу, придумывая план. Хотя бы знать, что это? Я покосился на пакет с фотографиями. Ну, узнаю, и что? Мне будет легче?
Но отступать не хотелось. Я должен размотать клубок до конца. Придется всю ночь работать с материалом. Вдобавок у меня на квартире есть компьютер, а в нем фотографии, сделанные на цифру. Есть также отсканированные снимки Сгорбыша. Авторские работы. Те, что он делал на пленку. Я обработал их на компьютере и занес в отдельную папку. С этим тоже надо работать. Есть еще конверт. Дешевые бусы, набойка с каблука женской туфли. Подсказка. «Спокойно-спокойно-спокойно…»
Размышляя над сложившейся ситуацией, я подъехал к дому. Моих преследователей не было. Меня отпустили. На улице еще светло, несмотря на то, что время позднее. В Москве чадило очередное лето, давая мало тепла, но хоть сколько-нибудь света. Отрыв от «хвоста» стоил мне трех часов рабочего времени.
Я взял пакет и открыл дверцу машины. В полутора метрах от меня застыло странное существо. Я пригляделся и понял, что это девушка. В очках с круглыми стеклами, на голове ежик волос. Болезненно худая, безгрудая, отчего я поначалу принял ее за парня. Острые коленки торчали, локти тоже. Кузнечик. На ней не было ни единого украшения, даже простенькой цепочки.
— Извините, — прострекотал «кузнечик» и отступил еще на два шага.
— Ближе, — тяжело вздохнул я.
— Что? — испугалась она.
— Ближе подойди. Ничего не слышу. Ты чего-то от меня хочешь?
— Извините.
Я бросил пакет обратно на переднее сиденье и со злостью хлопнул дверцей машины.
— Говори!
— Там… — девушка указала на гараж, стоящий метрах в десяти.
— Что — там? Окровавленный труп?
— Ой, что вы! Машина.
— Чья?
— Моя, — упавшим голосом сказала она.
— И что с ней?
— Не заводится.
— Ты знаешь, что женщинам водить машину противопоказано?
— Но ведь все ездят, — растерялась она.
— Такие, как ты, — стоят. Хорошо, если в гараже. Плохо, когда на дороге. Создают пробки. Не могут элементарно поменять свечи. Не догадываются, что масло не вечно, его тоже надо менять. Узнают об этом, когда спалят двигатель. Не знают, что такое аккумулятор. Вот ты знаешь?
— Кажется, в школе проходили.
— Что проходили? Рамку с током? Правило буравчика?
— Помогите, — прошептал «кузнечик».
— Почему я?
— Но больше никого нет, — развела руками девушка.
Я огляделся: она была права. Вечер, лето, одиннадцатый час, все, кому надо, с работы уже приехали, остальные отправились на дачу. Во дворе я не увидел никого, на чьи плечи смог бы переложить неприятную обязанность: починить машину «кузнечика». Впрочем, нет. Еще одна машина припарковалась в двух шагах от меня. Я вздохнул с облегчением, но из нее вышла… женщина! Я выругался, «кузнечик», напротив, обрадовался и застрекотал: