Выдержка

все, что возможно, не исключено, что и из живота прожорливого скелета. Это его специализация. Не раз к нему приносили «грохнутые» винчестеры, и траурный марш заканчивался на мажорной ноте. Другой вопрос: когда я получу свои снимки? Есть вариант, что раньше кончатся мои жизни. Похоже, что я попал на самый верхний уровень. Тот, где монстры перестают друг с другом дружить, пока не поделят сферы влияния. Моя игра становилась все круче. Не мешало бы подбросить оружия и патронов. Я ждал подарка от Судьбы. Иначе игра не по правилам.
Итак, я решил проблему компьютера. Осталось решить проблему транспорта. Потому что следующая мысль, которая пришла мне в голову: нельзя находиться в этой квартире. Как можно спать, если у входа в твою палатку не стоит охрана? И враг в любой момент может сделать с тобой все, что захочет. Убить, похитить, подсыпать яду в твое вино. Я решил поехать на Рублевку, к папе с мамой, но вспомнил, что теперь у меня нет машины.
Машинально посмотрел на часы: почти три ночи. Безумный день! Какой? Тот, который уже закончился, или тот, который только-только начался? Я хотел было вызвать такси, но вовремя опомнился. Во-первых, я не дождусь машины, потому что отключусь. Во-вторых, напугаю маму. Представьте: под утро к ней вваливается небритый, перепачканный сажей «ребенок» и в ответ на вопрос «где твоя машина?» отвечает, что ее сожгли. Она, конечно, пережила мои дальние странствия, но взяла с меня слово, что этого больше не повторится.
И я побрел в ванную. Здоровый организм брал свое. Мне по-прежнему было страшно, но я смертельно устал и хотел спать. Я еще боролся со сном под душем, но, едва моя голова коснулась подушки, я отключился.

Кадр второй


Не знаю, что заставило меня проснуться. Человек, отключившийся в три часа ночи, после того как его нервную систему основательно тряхнуло, непременно проспит. Но я проснулся в шесть. Вы подумайте только! В шесть часов утра! Леонид Петровский, лентяй и неженка, встает ни свет ни заря! Я спал всего лишь три часа, но этого хватило, чтобы я полностью пришел в себя. Я открыл глаза и тут же вспомнил, что это война. Что у меня нет машины, а на тридцатом километре Рижского шоссе в половине девятого меня будет ждать Длинношеее. И пусть попробует этого не сделать!
Итак: война! Я вскочил и метнулся в ванную комнату. Обливал себя ледяной водой из душа, с остервенением брил щеки и терзал щеткой зубы. В это время я видел в зеркале свои горящие глаза. Война! Когда я сплюнул, то в сияющей белизной раковине увидел кровь. Война!
Я включил кофеварку и, набрав номер службы вызова такси, рявкнул в трубку:
— На Рублевку! И побыстрее!
Пока я пил кофе, машину подали. Я вышел из дома, прижимая к себе сверток — зараженный вирусом винчестер. Моих преследователей возле дома не было, видимо, они удовлетворились сожженной машиной. Дума-ют_что стреножили меня. Ну, я им покажу! Я сел в такси и назвал адрес. После чего отключился.
Я дорожил каждой минутой, и время, которое не мог использовать для активных действий, было отведено отдыху. Я проспал около часа. Пробок в это ранее время суток еще не образовалось, и дорога много времени не заняла. Я открыл глаза, как только мы подъехали к дому. Мой организм работал, как часы. Оказывается, критическая ситуация ему только на пользу. В половине восьмого я отпустил такси и вошел в ворота родительского особняка. Мама еще спала, зато отец собирался в офис. Он тоже встает рано. Увидев меня, он спросил:
— Леня, что случилось?
— Потом, папа. Все потом.
Я метнулся в гараж. Через пять минут я уже выводил из него красный «Порше». Война так война! По всем правилам. Мощный мотор моей машины ревел, я готов был ее пришпорить.
— Что случилось? — повторил отец.
— У меня деловая встреча.
— Так рано?
— Так ведь деловая!
— А где, если не секрет?
— На тридцатом километре Рижского шоссе.
Он удивился:
— Вот как? Интересно, что за дела могут быть на шоссе?
— Важные, папа, важные. Я тебе потом расскажу. А сейчас я очень тороплюсь.
— Похоже, что у тебя проблемы? А?
— Похоже на то, — согласился я. Что-что, а проблем у меня хватало!
— Быть может, тебе помочь? — великодушно предложил отец.
— Сам справлюсь.
— Мужчина, — усмехнулся он и направился к своему «Мерседесу».
Мой папа человек консервативный, всем машинам представительского класса предпочитает черный «Мерседес». Водитель открыл перед ним дверцу.
— Хотя… — спохватился я. А деньги? — Папа, мне нужны три с половиной тысячи долларов. Наличными.