Выдержка

Похоже, там были кирпичи. Или даже бетонные блоки. Я видел, как он с недоумением смотрит на хрупкую девушку, которой принадлежат чемоданы. Что ж, это
наши женщины . Которые коня на скаку… И это вокзал!
Мысленно сказав им всем спасибо за то, что спасли мне жизнь, я летел вниз по эскалатору. Мои преследователи все-таки прорвались через оцепление, но запоздали. Я влетел в поезд за секунду до того, как закрылись двери. Они остались на платформе. Я видел в окно их озадаченные лица. Ну что? Такого развития событий вы не ожидали? Потом они рванули к выходу, в противоположную сторону: на платформе появились сотрудники милиции. Дальнейшей погони, где в роли убегающих были уже мои преследователи, я не видел. Поезд, в котором я ехал, скрылся в тоннеле.
Какое-то время я пытался выровнять дыхание. Стоял, прислонившись к дверям, и даже закрыл глаза. Что. теперь будет с моей машиной? Получу ли я ее назад? И что будут делать
они ? Как они объяснят шефу мое исчезновение? Втайне я злорадствовал. Ведь я победил целую организацию! За мной гнались шестеро, а я от них ушел! О том, что у меня в руках заветные негативы, сообразил, только когда открылись двери на следующей станции. Я сделал две пересадки. Ехал то в одну сторону, то в другую, возвращался назад… Путал следы. Шел быстро, временами переходил на бег. Люди шарахались от меня. Я колесил по подземке, словно бы
они могли проследить мой путь. Вроде бы жучка на мне не было, но я все равно не мог остановиться. Похоже, это страх. Нервная лихорадка. Меня трясло.
Прошел час. Наконец я выдохся. И перестал дрожать. На какой-то станции я вышел из вагона и без сил опустился на скамейку. Огляделся: народу мало. Поезда приходили и уходили, люди встречались в центре зала или у одной из скамеек, шли к выходу, садились в поезд. Ничего подозрительно я не заметил и решился наконец открыть рюкзак. Надо посмотреть, что там. Я не знал, что буду делать дальше. Сначала надо посмотреть.
Я развязал тесемки и полез в рюкзак. Он и в самом деле был пуст. Лишь на самом дне я нашарил что-то. Но это был не негатив. Это был…

Я вытащил из рюкзака большой ржавый ключ и уставился на него в недоумении. Что это? Потом стал лихорадочно обшаривать рюкзак. Пусто. Как я ни искал, кроме ключа в рюкзаке Сгорбыша ничего не оказалось. Что за шутки?
Я смотрел на ключ и постепенно приходил в бешенство. И из-за этого я рисковал жизнью?! Из-за ржавого ключа?! Он что, надо мной издевается?!! «Спокойно-спокойно-спокойно…» Это значит, что Сгорбыш мне не доверял. Считал меня слюнтяем и маменькиным сынком. Он не был уверен, что я уйду от погони, и потому не положил в рюкзак негатив. Он подстраховался. Но что означает этот ключ?
Ключ от чего? Я внимательно его осмотрел и даже ощупал. Похоже, от амбарного замка. На какой двери может висеть такой замок? Явно не на двери квартиры. Гараж? Откуда у Сгорбыша гараж? Сарай? Откуда? Я напряг воображение. Еще одна подсказка? На ум пришли трубы. Сидор Михайлович, комбинат, котельная. А что? Похоже! Я представил дверь котельной, на которой висит огромный ржавый замок. Сгорбыш предлагает мне вновь проникнуть на территорию комбината? Теперь уже нелегально? Казалось, что все ясно, ан нет. Думай, Петровский, думай.
Я убрал ключ обратно в рюкзак и достал конверт. Все вещи, лежащие в нем, должны быть использованы. Вот что имел в виду Павел Сгорбыш. Я не получу негатив, пока не найду применение открытке «С праздником Восьмое Марта» и стоптанной набойке с каблука женской туфли.
Как это жестоко! Голову сломать можно! У меня осталось всего два предмета. Два из восьми. Шесть я уже использовал. Чтобы получить огромный ржавый ключ. Осталось два. Это была моя судьба. Надо только найти ключ. Ключ от судьбы. Один у меня уже есть. Он от замка. Думай, Петровский, думай! Я сидел на лавочке уже с час. Люди на меня косились, возможно, принимали за наркомана. Я и в самом деле выглядел не лучшим образом. Наконец, я поднял глаза и посмотрел на стену, где висела схема. Куда это меня занесло?
Станция метро «Маяковская». Моя любимая. В детстве мама еще спускалась иногда вместе со мной под землю, возила меня на елки, в театры. Тогда еще у нее не было собственной машины, а папу рано утром увозил на службу персональный автомобиль. Тогда же я полюбил эту станцию за ее чистые линии. Сегодня, поколесив по подземке, я машинально вышел здесь. И теперь тупо смотрел на схему, висящую на стене. «Зеленая линия». «Маяковская», «Белорусская», «Динамо», «Аэропорт»…
И вдруг… Ты гений, Сгорбыш! Ты просто гений! Я вспомнил! Вспомнил! Я понял, что ты имел в виду!!!