Выдержка

в ЗАГСе, и к ресторану, где был устроен банкет. Описывать знаменательное событие я не стану.
Будь моя воля, я зашел бы в ЗАГС по-тихому, шлепнул в наши паспорта по штампу и исчез бы в неизвестном направлении со своей любимой. Ненавижу пафосные мероприятия.
Но родители есть родители. А родственники есть родственники. И деловые партнеры есть деловые партнеры. В общем, все они есть, и время от времени их надо объединять. Вот для чего и нужны пафосные мероприятия. Мы сначала расписались, потом венчались, а затем поехали отдавать дань памяти. Если честно, я хотел бы отдать эту дань только одному человеку, но до сих пор понятия не имел, где его похоронили. Хотя и обещал с этим разобраться.
Моя невеста — в белом платье со шлейфом и фате — выглядела великолепно. Все, что предназначалось только для меня, было спрятано от посторонних глаз. Даже ее прекрасные очи целомудренно прикрывала вуаль. Теща всплакнула, передавая мне с рук на руки свою единственную дочь. Интересно, будет ли она со мной откровенничать, если я намекну, что знаю семейную тайну? И подумал, что надо будет слетать в Канаду.
А потом, как водится, — банкет. И концерт. Знаменитостей было приглашено достаточно, все нас поздравляли. Женщины, обнимая, шептали мне на ушко:
— Надеюсь, ты нас не забудешь.
Многие даже прослезились. Боб, на котором еле сошлась алая лента с надписью «свидетель», пробурчал:
— Хоть ты и дерьмо, Петровский, но тебе, зараза такая, везет. Ну, везет! Хорошая девушка.
Отец тоже сказал:
— Леонид, я не возьму своих слов обратно. Я по-прежнему считаю, что ты плохо кончишь. Но ты умеешь устраивать свои дела. Этой девушки ты не стоишь. Тем не менее ты ее заполучил. Ну, как с тобой после этого?
Я по привычке улыбнулся:
— Спасибо за поздравление, папа. По крайней мере, от души. Я не собираюсь тебе ничего доказывать. И оправдываться тоже не собираюсь. Оправдываются виноватые, доказывают с пеной у рта свою правоту слабые. А я молча делаю так, как считаю нужным.
— Далеко пойдешь, — произнес отец. — Что ж. Удачи тебе!
— Спасибо.
И мы пожали друг другу руки.
А потом… Наступила долгожданная первая брачная ночь. Описывать ее не буду, такими воспоминаниями не делятся. Уверен, что через положенные девять месяцев у нас родится ребенок. И диплом детского психолога Насте вскоре пригодится.
Осталось рассказать о медовом месяце.

Наше желание провести первую неделю медового месяца в глухой деревне, подальше от Москвы и суеты, всех удивило.
— Я думала, что мы все вместе поедем во Францию, — огорчилась мама. — Жара спала, сентябрь — прекрасный месяц для отдыха на побережье. Дом огромный, мы не будем друг друга стеснять.
Забыл сказать, что мама бережет свою нежную кожу, поэтому давно уже в самую жару, в разгар лета, предпочитает жить в Подмосковье, в привычном климате. Зато к зиме перебирается вслед за солнцем поближе к экватору.
— Могли бы поехать в экзотическое путешествие, — пробурчал отец. — Или в кругосветное плавание на яхте. Или…
— Через неделю мы в вашем распоряжении, — мягко, но решительно прервал я его. — Настя была привязана к своей бабушке. Ей хотелось бы побывать в деревенском доме и с неделю пожить там.
Я умолчал о том, что дом вовсе не бабушкин, а свадебный подарок Сгорбыша. Но об этом отцу знать не обязательно. Имени покойного фотографа он слышать не может.
— Ну что ж, — развел руками папа. — Раз это ваше решение…
— Мы вернемся через неделю, — заверил я. — И полетим во Францию. Настя ни разу не была в Париже.
…Ехали мы на машине, все время сверяясь с картой Московской области. У Насти были документы на дом и землю, у меня — ключ. По дороге мы обсуждали планы на будущее.
— Когда вернемся, первым делом поеду в институт, — сказала моя жена. — Мне еще год учиться. Надо писать диплом.
— Да, конечно, — соглашался я, предполагая продержать ее за границей как минимум месяц.
Учеба никуда не убежит, а вот мне жена необходима, как воздух. Я еще не успел привыкнуть к мысли, что это не сон. Что у меня наконец есть семья, и в жены мне досталась замечательная девушка, умная и красивая. Дочь человека, который для меня так много значил. Вне всякого сомнения, Сгорбыш оставил мне письмо, где все объяснил. И фотографии. Но они мне теперь не интересны. Эта история закончилась, я начал жить с чистого листа.
И мне действительно хотелось уединиться с женой где-нибудь в глуши. С работы она уволилась, я на этом настоял. С мастерской покончено, пусть сапожники рыдают, а клиенты жалуются. Негоже моей жене сидеть в месте, где всякий