Выигрыш

странным выражением лица посмотрел на нее:
– Знаешь, дорогуша, кажется, я начинаю тебя бояться.
В ответ она лишь тяжело вздохнула.
Вечером Адриан не пришел. Его друзья, заглянувшие, как обычно, ближе к трем часам утра, заявили, что он отправился не то домой, не то на бал к Вато́. Не пришел он и на следующий день. Это заставило Фебу нервничать, она то и дело посматривала на входную дверь в надежде, что юноша все-таки появится. Это не осталось без внимания герцога Кавершема.
– Вы кого-то ждете, моя дорогая? – ласково поинтересовался он, покровительственно поглаживая девушку по тыльной стороне ладони.
Она тут же одернула руку и холодно взглянула на герцога:
– С чего вы взяли?
– Вы так внимательно смотрите на двери… неужели ваше маленькое сердечко похитил этот юнец Бёрджес?
Феба заставила себя беззаботно улыбнуться, но вскоре вновь украдкой взглянула на входящих. Адриана среди них не было. Она перевела встревоженный взгляд на Курта, тот незаметно для остальных мотнул головой…
– Кстати, Прелестница, не уделите ли вы мне несколько минут? – продолжал Кавершем, его голос звучал слишком ласково.
– Да, конечно. – Подавив нехорошие предчувствия, Феба отошла от стола, за которым шла игра в роббер по-крупному, и внимательно посмотрела на старика. – Я вас слушаю!
Он поцокал языком:
– Нет, дорогая, не здесь! Мой вопрос следует решать в более уединенном месте.
– Хорошо, – кивнула девушка. – Следуйте за мной, ваша светлость!
В сопровождении герцога она прошла через зал, вышла в холл и открыла дверь, ведущую в небольшой кабинет, предназначенный для приватной игры. Кавершем зашел первым, Феба последовала за ним, на всякий случай оставив дверь приоткрытой.
– Я вас слушаю, – повторила она, зажигая несколько свечей, стоявших на круглом столе, и выжидающе посмотрела на герцога.
Тот достал небольшую пачку бумаг, перевязанную лентой, и продемонстрировал её девушке:
– Как вы думаете, моя дорогая, что это?
– Письма?
– Скорее расписки… ваши долговые обязательства…
Сердце Фебы подпрыгнуло, а затем заколотилось. Словно со стороны она услышала свой на удивление спокойный голос:
– Вы скупили их?
– Разумеется.
– Зачем? – глупый вопрос, но слова сами сорвались с губ.
Кавершем снисходительно улыбнулся:
– А вы не догадываетесь? Моя милая, теперь вы должны мне около пяти тысяч фунтов!
– И вы решили потребовать возврат долга? – Феба невольно побледнела.
– Вы проницательны. Впрочем, как вы понимаете, я готов забыть и ваш долг, и гм… то маленькое недоразумение, что произошло между нами в парке, в обмен на вашу благосклонность.
Кавершем выразительно посмотрел на нее. Девушка прикусила губу, судорожно пытаясь придумать хоть что-то. Пять тысяч! Откуда? У нее не было таких денег. Даже если она сейчас продаст все имущество и украшения, которые лежат в ящике ее стола, денег все равно не хватит.
– Дайте мне неделю, – наконец выдавила она.
– Думаете, за это время что-то изменится? – насмешливо протянул герцог. – О, можете не смотреть так на меня, дорогая, я прекрасно осведомлен о вашем положении!
– Конечно, – уязвленно воскликнула девушка. – Именно поэтому вы и скупили все расписки!
– Все? – Он делано рассмеялся. – Это только часть, моя дорогая. Впрочем, если вы будете благоразумны, я, возможно, все-таки выкуплю их все!
Феба закрыла глаза, стремясь скрыть отчаяние.
– Дайте мне несколько дней, и я расплачу́сь, – повторила она, стараясь, чтобы голос звучал твердо.
Кавершем задумчиво посмотрел на стоящую перед ним девушку. Взгляд серых водянистых глаз скользил по ее телу, словно срывая одежду. Впившись ногтями в ладони, Феба стояла очень прямо, стараясь не выдать испуг. Герцог усмехнулся и облизнул губы, словно предвкушая изысканное блюдо.
– Хорошо, я не думаю, что вы сможете найти нужную сумму, но в знак серьезности моих намерений я буду снисходителен к вашей просьбе, – наконец сказал он. – Я даю вам неделю. Ровно через семь дней я жду вас в своем особняке, иначе пущу эти бумаги в ход!
Он вышел, девушка буквально на ощупь добралась до одного из стульев и рухнула на него, закрыв лицо руками.

Грегори вернулся с прогулки с Министром в самом прекрасном расположении духа. Его настроения не могло испортить даже яркое солнце, от которого на белоснежной коже лорда-чародея обычно появлялись веснушки. Возможно, потом их придется выводить, иначе граф Саффолд становился похож на мальчишку, но сейчас его светлость искренне наслаждался пригожим днем.
В