Выигрыш

играм?
– Нет, Саффолд, я бы хотел узнать ваше мнение относительно идеи Титуса, призванной раз и навсегда покончить с азартными играми!
Лорд-чародей пожал плечами.
– Это абсурд. Даже под угрозой смертной казни люди будут играть в карты хотя бы для того, чтобы лишний раз пощекотать себе нервы. Официальное закрытие приведет лишь к тому, что игорные дома станут нелегальными. К тому же оно вызовет всеобщее недовольство, которое, на фоне того, что происходит сейчас в Паризье́не, может отразиться на нас даже более пагубно. А если начнет литься кровь, то мы просто не сможем сдержать тьму, царящую в бездне.
– Тогда что предложите вы?
При упоминании о тьме его величество невольно поежился, как и все короли до него, при коронации он проходил обряд посвящения и хорошо знал, что это такое. Лорд-чародей задумался.
– Проще назначить повышенные налоги хозяевам таких заведений и тем самым пополнить казну, – предложил он через несколько минут.
– И это все, что вы можете сказать? – Премьер-министр с враждебной презрительностью посмотрел на мага, которого полагал не то шарлатаном, не то самим искусителем. – Каждый вечер в таких домах проигрываются огромные суммы, целые состояния!
– Вы сказали это образно или желаете поведать о ком-то конкретно? – Грегори не мог отказать себе в удовольствии поддразнить соперника.
– Вы все смеетесь! – Негодованию Титуса не было предела. – Посмотрим, что вы скажете, когда ваш племянник женится на девке из игорного дома!
Серые глаза лорда-чародея опасно блеснули.
– Наверное, вы не совсем в курсе происходящего? И сказали это, не подумав? – ласково предположил он.
Премьер-министр хмыкнул и покачал головой:
– Это вы не в курсе, о чем судачит весь Лондиниум! Девица хороша собой и цепко взялась за молодого дуралея. Он вывозит ее в Королевские сады. Я видел это лично, и, более того, они чуть не опрокинули мой фаэтон! Она командует им напропалую, и все уже делают ставки, женит ли она его на себе!
– Надеюсь, вы поставили против? – процедил Грегори.
– Мой дорогой, я поставил на вас! – Титус ухмыльнулся и поклонился королю. – Ваше величество, если мы закончили, я удаляюсь. Граф, сегодня действительно было приятно повидаться с вами!
Саффолд проводил его тяжелым взглядом и вновь обернулся к королю, который задумчиво смотрел на своего чародея. Его величеству всегда импонировал этот слегка порывистый молодой человек, обладавший несомненным талантом как к магии, так и к дипломатии. Именно он дважды спасал последние переговоры, чуть не зашедшие в тупик. Его здравые суждения были изящны – в противовес консерватизму первого министра. Титусу давно уже пора было в отставку, но его поддерживал герцог Кавершем, с которым королю не хотелось ссориться, пока он не удостоверится в гишпанской поддержке.
– Не принимайте слова старика всерьез, – наконец сказал монарх, – но отнеситесь к ним с присущим вам здравым смыслом. Вы же знаете, что в этом возрасте юноши весьма порывисты.
Грегори криво усмехнулся:
– Бесспорно, Адриан, конечно, еще осел, но даже он не посмеет настолько нарушить правила приличия.
– Я надеюсь на это, – кивнул король. – Будет очень печально, если вашего наследника не станут принимать в обществе. Хотя тогда вам точно придется жениться!
Граф Саффолд лишь скрипнул зубами и промолчал.
После того как он покинул короля, Грегори устремился прямиком в квартиру Адриана, но того не было дома, и его слуга толком не мог объяснить, ни куда ушел хозяин, ни когда он соизволит вернуться. Поскольку лорду-чародею не хотелось бегать за племянником по всему городу, он решил повидаться с Адрианом завтра утром, пока тот будет еще в кровати.
Поэтому граф Саффолд направился по своим делам, включавшим в себя посещение фехтовального зала и обязательную вечернюю прогулку с верным Министром. Затем Грегори из любопытства начал подумывать о посещении дома на Гроу-сквер, но к нему зашел Майлз, и, прекрасно поужинав перепелками в винном соусе, крабовым муссом и паштетом из утки, друзья отправились к мадам Гризайль.

Адриан поехал в дом на Гроу-сквер. Все еще колеблясь в своем решении, он вошел в особняк и направился было в зал, когда увидел приоткрытую дверь и, движимый любопытством, заглянул внутрь комнаты.
Все эти дни он предавался мрачным размышлениям. Поведение Фебы казалось ему предосудительным. Вместо того чтобы восторгаться его гнедыми, она молчала всю дорогу, а под конец вела себя как гувернантка! Ему следовало бы осадить её, поставить на место, но он был слишком занят, пытаясь справиться с лошадьми.
Решив проявить холодное