Вынужденная помолвка

свою обычную осторожность.

Грейс наблюдала за лордом Люсьеном из-под опущенных ресниц, когда они сошли с освещенной дорожки, чтобы прогуляться между деревьями. Звуки музыки, доносившейся из танцевального зала, становились более слабыми, отдаленными, и тишина, которая теперь окружала их, создавала впечатление, что они совсем одни среди залитых лунным светом кустов и деревьев. Совсем одни…
Грейс резко остановилась.
— Полагаю, мы отошли достаточно далеко, лорд Люсьен.
Он повернулся к ней, его лицо в лунном свете казалось почти демоническим, в глазах был непонятный блеск.
— Неужели? — мягко произнес он.
Грейс тяжело сглотнула, чувствуя, что ее тело слегка дрожит, а грудь беспокойно вздымается.
— Даже не думайте флиртовать со мной, — отрезала она, пытаясь скрыть, как ее взволновало даже само его присутствие.
Неужели она и правда была с этим мужчиной одна в спальне чуть больше недели назад? Находилась в его объятиях? Позволила ему страстно поцеловать себя? Простая мысль об интимности тех поцелуев заставила Грейс дрожать от желания.
Его белоснежные зубы блеснули в свете луны, когда он улыбнулся ей хищной улыбкой:
— Тебе неинтересно пофлиртовать, Грейс?
Она вызывающе подняла подбородок.
— Мне неинтересно флиртовать с мужчиной, который не выполняет обещания, несмотря на все заверения!
— Ах.
Это «ах» было произнесено так мягко и с таким выражением лица, что Грейс поняла, лорд Люсьен знает, о каком обещании она говорит.
Грейс сердито посмотрела на него.
— Я в городе уже больше недели, милорд, и все это время я — ради тети с дядей — вела себя так, словно мне нравится, словно для меня большая честь быть обрученной с вами. Мне пришлось терпеть многочисленные поздравления с тем, что мне так повезло и я получила в мужья такого мужчину, как вы; а вам, хотя вы приехали в город два дня назад, даже не хватило такта навестить эту так называемую счастливую женщину!
Люсьен с трудом подавил улыбку, глядя в негодующее лицо Грейс. Она была удивительно красивой, когда позволяла гневу взять над собой верх. Даже ее волосы, казалось, становились еще темнее.
— Такой визит был бы к месту, Грейс? — мягко спросил он.
— Не смешите меня, лорд Сен-Клер…
— Люсьен, Грейс. Хочу, чтобы, когда мы наедине, ты называла меня Люсьеном, — хрипло объяснил он, когда она сердито и вопросительно посмотрела на него.
— К сожалению, милорд, ваши желания не имеют для меня никакого значения, и никогда не будут иметь!
Ее глаза вспыхнули.
Да, Грейс была очень зла из-за его задержки.
Но как Люсьен мог ей объяснить, что он избегал с ней встреч вовсе не потому, что не хотел ее видеть, а наоборот?
У Люсьена было много женщин, он впервые познал плотское удовольствие в семнадцать лет, а его положение второго сына герцога сделало его победы легкими и многочисленными. Годы службы в армии, в качестве так называемого героя, только увеличили число женщин, желающих разделить с ним постель. Откровенно Говоря, со временем из-за этого у него появилось чувство отвращения к таким женщинам — до такой степени, что Люсьен, с тех пор как ушел в отставку, избегал всего, кроме ни к чему не обязывающих сексуальных отношений.
Но Грейс, с ее утонченностью и пышной грудью, вновь воспламенила его интерес и желание. Так сильно, что Люсьен хотел прямо сейчас заключить ее в объятия и заняться с ней любовью, но не мягко и осторожно, как этого требовала ее невинность, а с умопомрачительной неистовостью, которая наверняка напугала бы ее до смерти.
Люсьен подавил эти эмоции, когда поднял руку и мягко коснулся ее щеки. Кожа была мягкая и бледная, как алебастр, но не холодная.
— Поцелуй подойдет в качестве извинения за мою задержку?
— Конечно же нет! — Она отстранилась, ее глаза глядели тревожно. — Я не забыла, милорд, в отличие от вас, что именно из-за поцелуя мы оказались в этой смехотворной ситуации!
Он безрадостно улыбнулся.
— Возможно, я вел себя неправильно, Грейс, но уверяю тебя, что ничего не забыл.
— Тогда не добавляйте унижение к оскорблению, делая такое предложение…
— Унижение к оскорблению? — мягко повторил Люсьен. — Ты считаешь, наша помолвка оскорбительна для тебя? Ты считаешь мои поцелуи унижением?
Грейс почувствовала, что его голос стал еще более хриплым, и увидела, как внезапно напряглись его плечи. Словно у кота перед прыжком. Но в данном случае это был не домашний кот, которых было так много в поместье ее отца в Корнуолле, а дикий и неприрученный зверь. Очень опасный.
Она