Вынужденная помолвка

заморгала, чувствуя скрытый смысл этого вопроса. Смысл, который она не поняла.
— Милорд?
— До завтра, Грейс, — попрощался он небрежно. — Оставлю тебя отдыхать. — И он тихо закрыл за собой дверь.
Грейс сидела не двигаясь и устремив взгляд на закрытую дверь.
Могло ли?.. Возможно ли?.. Могло ли свершиться то, чего она не хотела? Неужели она влюбилась в лорда Люсьена Сен-Клера?..

—К вам мисс Хетерингтон, милорд, — Ривс, старый дворецкий Люсьена, застыл в дверях библиотеки.
Люсьен сидел у камина, наслаждаясь бокалом бренди перед тем, как пойти спать.
Мисс Грейс Хетерингтон.
Люсьену не требовалось уточнения — он знал только одну мисс Хетерингтон!
Мисс Хетерингтон, которая не должна определенно не должна! — приходить к нему домой почти в одиннадцать вечера, даже будучи с ним помолвленной.
— Дьявол!.. — Люсьен резко выпрямился в своем огромном кресле. — Надеюсь, она не одна?
— Нет, милорд, с ней ее служанка, — ответил Ривс и добавил: — Мисс Хетерингтон выглядит взволнованной. Кажется, мисс Хетерингтон… плакала, милорд.
Плакала? Грейс? Прямолинейная, не теряющая самообладания ни в какой ситуации Грейс плакала? Кто же посмел расстроить ее до такой степени, что она расплакалась?
Люсьен встал.
— Люсьен! — Грейс, очевидно уставшая от долгого ожидания, появилась в дверях за спиной Ривса, ее волосы были растрепаны, а на щеках виднелись следы слез. — О, Люсьен!
Ривс успел отступить в сторону, когда Грейс ворвалась в комнату и бросилась в объятия Люсьена.
— Это просто ужасно, Люсьен! — всхлипнула она, прижавшись к нему. — И в этом виновата я!
Злую или непокорную Грейс Люсьен мог легко понять. Расстроенная и плачущая Грейс была выше его понимания. Он бросил на Ривса хмурый, молящий о помощи взгляд, когда его руки прижали Грейс к себе, и она уткнулась лицом ему в грудь, продолжая плакать.
Дворецкий выглядел таким же растерянным.
— Я отведу служанку мисс Хетерингтон в комнату для слуг, милорд, и оставлю вас поговорить с мисс Хетерингтон… наедине.
Ривс торопливо отступил, тихо закрыв за собой двери.
«Дезертир!» — разочарованно выругал его Люсьен, беспомощно глядя на Грейс. Она была такой маленькой в его объятиях, такой хрупкой, и ее oтчаянные всхлипывания пробуждали в нем все запретные инстинкты, которыми он обладал.
Несколько минут спустя он сел в кресло и усадил Грейс себе на колени.
— Грейс, я сомневаюсь, что у тебя еще остались слезы, чтобы плакать! Посмотри, моя рубашка промокла насквозь.
Грейс постепенно начинала понимать, где находится и что делает, удивленно приподнялась и посмотрела на белую рубашку Люсьена. «Влажная» было неподходящий словом. Тонкий льняной материал рубашки был совершенно прозрачным. Она прилипла к телу Люсьена, четко обрисовав темные волосы, которые росли у него на груди.
Грейс попыталась встать, когда поняла, что сидит у него на коленях; на ее лице было виноватое выражение, когда она скромно опустила шелковистые темные ресницы.
— Нет, не двигайся! — Люсьен не отпускал ее. — Теперь, когда ты успокоилась, я хочу, чтобы ты рассказала мне, что тебя так огорчило.
Слезы снова навернулись на глаза Грейс, когда она вспомнила, что именно привело ее к Люсьену. К мужчине, с которым она готова была непрестанно спорить, но в чьей силе никогда не сомневалась. К мужчине, которого она любила…
Грейс тяжело сглотнула.
— У моего дяди… герцога… случился удар. Доктор… доктор не уверен, что он поправится! — По ее щекам снова полились слезы. — И это полностью моя вина, Люсьен!
— Грейс, я настаиваю на том, чтобы ты успокоилась и прекратила завывать. — Голос Люсьена был намеренно суровым. Достаточно суровым, как он надеялся, чтобы остановить поток ее слез.
Грейс с негодованием посмотрела на него.
— Завывать, сэр? Леди не завывают!
— Нет, обычно нет, — растягивая слова, ответил он.
Ее щеки вспыхнули.
— Я говорю вам, что я не завывала!
Люсьен улыбнулся:
— Завывала или нет, но мое замечание заставило вас успокоиться, не так ли?
Грейс укоризненно посмотрела на него, высвободилась из его рук и встала.
— Это жестоко — дразнить меня, видя, как я расстроена.
Люсьен пристально посмотрел на Грейс. В ее облике не осталось ничего от элегантной и модной Грейс Хетерингтон, волосы были растрепаны, лицо покрылось красными пятнами, а глаза опухли от слез, голубое платье с завышенной талией было смято оттого, что она сидела у него на коленях. По блеску, который вернулся в ее глаза,