Вынужденная помолвка

растущее между ней и Люсьеном напряжение. Но было несправедливо по отношению к Арабелле…
— Я не должна была спрашивать, — виновато улыбнулась Грейс Арабелле, когда та обернулась и с любопытством посмотрела на нее. — Нехорошо простить тебя покидать Лондон, когда сезон только начался!
— У моей тети, наверное, случится удар, — рассмеялась Арабелла, — Она возлагает такие большие надежды на то, что я выйду замуж в этот сезон!
Грейс вскинула темные брови:
— А ты тоже этого хочешь?
Арабелла упрямо поджала губы:
— Я не думаю, что вообще выйду замуж.
— Вообще?
Грейс была потрясена. Арабелле всего девятнадцать, она очень грациозна и красива, а ее приданое, как сестры герцога, должно быть огромным.
Арабелла тихо и иронично рассмеялась:
— Не удивляйся так сильно, дорогая Грейс. Я выросла с тремя старшими братьями, дерзкими, красивыми и высокомерными. Я очень люблю каждого из них. Так сильно, что не надеюсь когда-либо встретить такого мужчину, который сможет сравниться хоть с одним из них!
Грейс поняла, что не может с этим поспорить. Да и как она могла, когда никогда не встречала и знала, что не встретит, мужчину, который мог бы сравниться с Люсьеном?

— Думаю, никто не станет возражать, если ты вернешься в Лондон сейчас, — мягко заверила Люсьена Грейс, когда они шли по извилистой дорожке, ведущей к озеру в Уинтон-Холл. — Дядю Джорджа похоронили в семейном склепе. Тетя собирается переехать в Дауэр-Хаус, — пожала плечами она. — Тебе здесь больше нечего делать….
Люсьен мрачно нахмурился. Он предложил эту прогулку, чтобы остаться с Грейс наедине. Чтобы он мог сказать ей о своем решении уехать завтра рано утром. Теперь это не имело значения, раз Грейс готова так легко отпустить его.
У них почти не было возможности пообщаться всю прошлую неделю, не говоря уже о том, чтобы остаться наедине. Арабелла вежливо отказалась ехать с ними, поэтому их путешествие в Уинтон-Холл прошло в молчании.
Герцогиня как упала на кровать сразу после похорон, так и пролежала четыре дня, предоставив Грейс быть хозяйкой и принимать друзей, которые приехали издалека, чтобы проводить в последний путь мужчину, которого любили и уважали. Даже брат Люсьена Хок нанес краткий визит.
Разумеется, Хок был надменен, как всегда. Одного его взгляда поверх длинного, аристократического носа было достаточно, чтобы держать людей на расстоянии, пока он разговаривал с Люсьеном и Грейс. Она испытывала легкий cтpax при виде аристократично высокомерного герцога Стоурбриджа. Хок успокоил ее, заговорив о картинах ее отца, висевших в Малбери-Холл. Казалось, только Люсьен не знал, кем был отец Грейс!
— Я одобряю.
Это был единственный комментарий Хока, касающийся выбора брата, когда Люсьен шел с ним к карете полчаса назад.
Люсьен вскинул брови:
— Не помню, чтобы я просил твоего одобрения.
— Тем не менее оно у тебя есть. Привези ее в Малбери-Холл, как только сможешь уехать.
Он надменно кивнул кучеру, чтобы тот закрыл дверь, эффектно положив конец беседе.
Хок, высокомерный герцог Стоурбридж, одобрял кандидатуру Грейс в качестве жены Люсьена. Себастьян и Арабелла тоже. Только Люсьен, казалось, совсем не понимал, что он чувствует по отношению к ней.
Он не сомневался, что у Грейс есть все, чтобы стать идеальной женой для любого мужчины. Она была красива, очаровательна, грациозна.
Но она также была упряма, невероятно своевольна и склонна к импульсивному повелению. Короче говоря, Грейс была совсем не похожа на тихую, нетребовательную женщину, которая, как думал Люсьен, будет подходящей женой для него.
— Ты в этом так уверена?..
Люсьен загадочно взглянул на Грейс, резко остановившись на тропинке.
— Так уверена в чем? — Грейс почувствовала неловкость, взглянув в его темные глаза.
На прошлой неделе у нее было так много дел, что ей не было необходимости избегать компании Люсьена, но сейчас Грейс внезапно осознала, что они оказались совсем одни на этой дорожке, вьющейся вдоль озера.
И она видела, каким красивым он был в темно-коричневом пиджаке, кремовых бриджах и жилетке поверх белоснежной рубашки, с маленькой бриллиантовой булавкой в центре аккуратно завязанного галстука. Дерзко-красивый,’ иронично поправила себя она, почувствовав знакомое покалывание в груди.
Люсьен изогнул темную бровь:
— Что мне больше нечего здесь делать.
Беспокойство Грейс возросло, когда она почувствовала интимность его тона. Они были одни. Слишком далеко от дома. Слишком далеко от других