Вынужденный брак

Она не лезла ему в душу, была всегда приветлива и весела, и с ней не нужно было ничего изображать. Если женщина понимает, когда нужно отстраниться и дать мужчине чуточку жизненного пространства, это значительно облегчает сосуществование.
И потому за ее умение сохранять нужную дистанцию Марк готов был тратить на Ирину столько, сколько она захочет. Впрочем, она была разумной женщиной и не просила чего-то запредельного.
Кстати, об этом. Он вытащил телефон.
– Привет. Я немного задерживаюсь, – потом подумал и добавил: – Пробка тут. Все встало колом. У тебя как?
– Нормально, – послышался голос в трубке. – Жду тебя. Набрала ванну.
Мужчина усмехнулся. Пока он доедет, ванна точно остынет.
– Можешь смело сливать воду.
– Да? А жаль…
– Ничего, наберешь новую.
– У… – женщина засмеялась, а у него на этот тихий смех среагировал конец.
Но поскольку пробка ползла и делать ему с этим все равно вынужденно было нечего, Марк спросил:
– Ну, и что ты там себе присмотрела?
Секундное затишье в трубке, потом послышалось:
– Марк, ну ты не представляешь…
Он прикрыл глаза и усмехнулся, он-то как раз представлял.
– Сколько?
Женщина назвала сумму, голос чуть подрагивал от возбуждения.
– Хорошо, сейчас переведу.
Несколько манипуляций заняли совсем короткое время. Тут же получил сообщение:
«Марк! Ооо!»
Усмехнувшись, мужчина провел пятерней по волосам и уставился в окно.
Это были идеальные отношения. Он не собирался терять их или что-то менять в своей жизни.

Между тем пробка все-таки потихоньку двигалась. Они приближались к месту аварии, еще немного, миновать самое устье сужения, потом дорога свободна, он видел это уже отсюда. За это время несколько раз мимо проносились полицейские машины и скорые. Марк перекосился, значит, есть жертвы. Терпеть не мог аварии.
Чем ближе подбирались, тем плотнее становился кордон из полицейских машин. Мигалки, противный звук, все это становилось громче и действовало на нервы. Как и то, что каждый, кто протискивался в узкий проход, оставленный перегородившей дорогу полицией, обязательно замедлялся, как будто ему жизненно необходимо было насладиться зрелищем.
Наконец он и сам втиснулся в этот самый проход с мыслью, что вот оно. Еще немного, и он наконец будет свободен. Однако неожиданно для себя Марк тоже замедлился, невольно прикипев взглядом к картине.
Столкнулось несколько автомобилей. Смятые капоты, какие-то обломки, битые стекла. Люди, носилки, полицейские, медики, полосатые ленты. Но не это привлекло его внимание.
Мужчина. Молодой. Взгляд успел выцепить, что у того было несколько ссадин и кровь на лице, но и это было не главное. Мужчина кричал. Метался, бил себя по голове и по лицу и то падал на колени над чем-то, прикрытым черным целлофаном, то подскакивал, его оттаскивали. Но все начиналось снова.
В чем дело, Марк понял, когда подъехал ближе и опустил стекло. Из-под целлофана виднелась тонкая женская рука. А недалеко валялась туфля.
Он сам не знал почему, но неприкрытое, безудержное горе вызвало в нем какой-то взрыв чувств. Марк как будто испытал запечатление. Мелькнула мысль – а смог бы он так же любить кого-то? И тут же сам себе ответил.
Кому это надо? Бред.
Но где-то в подсознании это странное чувство осталось и продолжало знобить его еще долго. Даже когда приехал к Ирине. И даже когда отмокал с ней в теплой ванне после жаркого секса.
Зато во все это время он ни разу не вспомнил о «невесте».

Знакомство с мачехой заведомо прошло для Лизы в малоприятном ключе. То есть та ее попросту не замечала. И если бы могла, тут же спустила бы Лизу с невероятно дорогой, отделанной мрамором и позолотой лестницы, чтобы она не оскверняла своим позорным видом их музей. Однако присутствие Серова заставляло ее сдерживаться.
Поэтому Лизе была объявлена молчаливая война.
Вообще-то Лизе и не нужно было чье-то расположение, она тут не по своей воле. Но приятного мало. А вот Серов, судя по всему, веселился. Его хищные желтоватые глаза едко и насмешливо поблескивали, губы растягивались в оскал. Хотелось бы еще знать, для чего ему вздумалось тащить ее сюда, в эти их междусобойные интриги.
Наконец представление в гостиной закончилось. Лариса вызвала прислугу, приказала сопроводить Лизу в гостевую комнату и удалилась, так и не взглянув в ее сторону. Это было кстати, потому что Лиза вдруг почувствовала усталость.
– Позвольте вас проводить, – обратилась к ней девушка.
Но тут неожиданно вмешался Серов.
– Иди, Машенька,