Этот сериал смотрят во всем мире уже пятый год. Он вобрал в себя все страхи нашего времени, загадки и тайны, в реальности так и не получившие научного объяснения. Если вы хотите узнать подробности головоломных дел, раскрытых и нераскрытых неугомонной парочкой спецагентов ФБР, если вы хотите заглянуть за кулисы преступления, если вы хотите взглянуть на случившееся глазами не только людей, но и существ паранормальных, читайте книжную версию «Секретных материалов» — культового сериала 90-х годов.
Авторы: Картер Крис, Бережной Сергей Валерьевич, Федоров Игорь
Постоянный конфликт русских европейцев и туземцев (как и всех вообще туземцев и европейцев) — это конфликт двух культур, двух систем ценностей, двух этических систем. В системе оценок русских европейцев туземцы — это своего рода «глупые», или «недоразвитые европейцы». Нужно им разъяснить всю глубину заблуждений, просветить — и они начнут жить «правильно».
Для туземцев же русские европейцы — это безумцы, просто не понимающие вещей, очевидных даже для ребенка. Например, они не понимают, что земля — Божья, ее нельзя покупать и продавать. С тем, кто этого не понимает, нечего и говорить.
Такого рода конфликт «дурака» и «сумасшедшего» великолепно описывает Ю. М. Лотман, в весьма своеобразной форме: «Человек строит свой образ животного как глупого человека. Животное образ человека — как бесчестного животного…. В «нормальной» ситуации животные совсем не стремятся контактировать с человеком, хотя бы даже с целью его поедания: они устраняются от него, в то время как человек с самого начала как охотник и зверолов стремился к контактам с ними. Отношение животных к человеку можно назвать устранением, стремлением избегать контактов. Приписывая животным человеческую психологию, это можно было бы назвать брезгливостью. Скорее, это стремление инстинктивно избегать непредсказуемых ситуаций, нечто похожее на то, что испытывает человек, сталкиваясь с сумасшедшим» [48. С. 50–51].
Но ведь точно такой же конфликт возникает вообще при всяком столкновении культур разного уровня. Характерно, что для язычника христиане — это «сумасшедшие язычники», которые поклоняются нелепому богу с ослиной головой, зачем-то полезшему на крест.
А для христиан язычники — это «недоделанные христиане», и сама идея проповеди основана на том же, что и поступок генерала Анрепа: на убеждении, что достаточно рассказать язычнику о христианстве — и он моментально «исправится».
Можно сколько угодно осуждать колониализм, но этот спор «дурака» и «сумасшедшего» в нем воспроизводится постоянно, как нормальное положение вещей. Колонизаторы постоянно обнаруживают в традициях туземцев «глупость», подлежащую искоренению… для блага самих же туземцев, что характерно. Туземцы отказываются видеть собственную глупость, но как раз поведение колонизаторов для них бессмысленно до безумия.
«Сумасшедшие» колонизаторы пытаются изменить традиционное общество и помочь «дуракам» стать умнее. «Глупые» туземцы отказываются принимать участие в безумии «сумасшедших».
Так еще галльские друиды отвергали безумие — отказ от человеческих жертвоприношений. А центурионы Юлия Цезаря хотели рассказать «глупцам», как на самом деле надо жить.
Русского европейца было сразу видно в XVIII веке; видно даже и в начале XX. Русские европейцы по-другому одеваются, живут в иначе организованных домах, иначе едят иначе приготовленную пищу.
В. А. Гиляровский описывает особые, русские рестораны в Москве второй половины XIX века, в которых меню было экзотическое, русское. Разделение даже забегаловок на «нормальные», не требовавшие особого определения (скажем, «европейские»), и «русские» было в Москве в конце XIX века совершенно обычным делом [49. С. 54].
«С тех пор, как я стал превосходительством и побывал в деканах факультета, семья наша нашла почему-то нужным совершенно изменить наше меню и обеденные порядки. Вместо тех простых блюд, к которым я привык, когда был студентом и лекарем, теперь меня кормят супом-пюре, в котором какие-то белые сосульки, и почками в мадере. Генеральский чин и известность отняли у меня навсегда и щи, и вкусные пироги, и гуся с яблоками, и леща с кашей» [50. С. 261–262].
Ну, ясное дело, если человек «превосходительство», то не может же он есть леща с кашей, как вонючий мужик! Хочет он или не хочет, а должен есть почки в мадере…
Но и «превосходительством» не нужно становиться, чтобы очень четко знать — ты вовсе не часть народа. Для этого достаточно быть фельдшером, и даже скверным фельдшером, которого в конце концов выгоняют из больницы. В другом рассказе А. П. Чехова именно фельдшер, заблудившись из-за метели, выезжает случайно к постоялому двору и оказывается в одной компании с мужиками-конокрадами.
Их кормит, для них танцует дочь
