Этот сериал смотрят во всем мире уже пятый год. Он вобрал в себя все страхи нашего времени, загадки и тайны, в реальности так и не получившие научного объяснения. Если вы хотите узнать подробности головоломных дел, раскрытых и нераскрытых неугомонной парочкой спецагентов ФБР, если вы хотите заглянуть за кулисы преступления, если вы хотите взглянуть на случившееся глазами не только людей, но и существ паранормальных, читайте книжную версию «Секретных материалов» — культового сериала 90-х годов.
Авторы: Картер Крис, Бережной Сергей Валерьевич, Федоров Игорь
могли за счита-ные дни и часы вообще уничтожить большую часть города, оставить удобный для новой застройки пустырь.
В качестве примера — мой родной Красноярск. До 1773 года это был типично средневековый русский город с остатками крепостных стен, узкими кривыми улочками, хаотичной застройкой.
25 июня 1773 года Красноярск почти полностью сгорел. Из примерно 400 домов осталось стоять только 30. В числе погибших зданий были и все здания общественного назначения, кроме каменного Воскресенского храма. Крепостные стены безнадежно погибли, погиб административный центр. Одним словом, 25 июня 1773 года всего за несколько часов исчез город, заложенный в 1628 году и перестроенный в 1688–1689 годах.
Город предстояло отстраивать на пустом месте. Отстраивать Красноярск начали по плану. Составил этот план геодезист из Тобольска Петр Моисеев. В основу этого плана была положена прямолинейная схема. Такая схема была типична для Сибири и для всей Российской империи конца XVIII века. За этой схемой стояла другая культурно-историческая эпоха — эпоха Нового времени.
С градостроительной точки зрения 25 июня 1773 года погиб один город, и летом — осенью 1773 года на его развалинах начали строить совершенно другой. Оба эти города носили одно название — Красноярск, но это были два совершенно разных, по-разному организованных городских урочища.
Тверь, Владимир и Калугу тоже перестраивали после пожаров.
Русские европейцы становились более рьяными делателями прогресса, чем сами европейцы: ведь для них прогресс был не естественным состоянием, а идеологией. Тем, чего нет, но что нужно внедрить.
Русские города — более нововременные, чем города Европы XVII–XIX веков. В европейских-то городах смешивалась застройка разных времен… Как в России — в Киеве и в Москве.
В Европе опора регулярности — деревни и маленькие городки. То, что не имеет длинной средневековой истории. Странные чувства охватывают в словно бы распланированных по линейке, ровненьких деревушках Германии, на пересекающихся под прямыми углами улицах ее микроскопических городков.
В России все крупные города — нововременные. Архитектурных сооружений более раннего времени в них мало, они вписываются в сетку улиц, созданных за короткий период — с конца XVIII до начала XX века.
Разве что в Москве много участков хаотичной средневековой застройки, а огромное количество храмов позволяет написать Есенину:
Не зря же патриархальная, мягкая, добродушная Москва противостоит чиновному, холодному, застегнутому на все пуговицы Петербургу… Вплоть до того времени, когда сама Москва станет столицей, центром и городом, который «слезам не верит».
А вот застройка русских деревень и многих уездных городишек — хаотична. Их никто не перестраивал по регулярному принципу, они продолжали сохранять в себе Московию.
У Чехова есть прекрасный рассказ, в котором питерский студент приезжает к отцу — священнику в маленьком городке. Ну и заблудился в тумане, вышел к незнакомой деревне. Из тумана выступает почерневший от дождей сруб, колодезный журавль, разбитая копытами дорога… И парень думает, что и во времена Ивана Грозного, и даже Ярослава Мудрого эта деревня выглядела бы так же… Такой же деревянный сруб, где между бревен всунут мох, такой же мокрый колодезный журавль, такой же босоногий мальчишка, шлепающий по лужам.
К XX веку хотя бы некоторые деревни становятся богаче, ярче, современнее. Но и они распланированы и организованы так, словно московский период нашей истории еще не сменился петербургским.
Русские туземцы часто бывают в больших европейских городах. В 1800 году из 220 тысяч жителей Петербурга не менее 110 тысяч — горожане в первом поколении, как правило — бывшие крестьяне. В Москве 1811 года из 275 тысяч населения — 150 тысяч «новоприбывшие». Большинство постепенно ассимилируется, и их потомки станут европейцами.
Но даже и в начале XX века одни россияне будут жить в домах с лифтами, в квартирах с разными комнатами. Они будут выходить на ровные проспекты и гулять по аллеям и в парках, где играет оркестр, продают мороженое и разносят вечерние газеты.
А другие россияне будут жить в бревенчатых домах, не разделенных на комнаты, за деревянными заборами. В усадьбе — собачья конура, за усадьбой — огород, полузаросшая травой улица, пустыри и усадьбы,
