Этот сериал смотрят во всем мире уже пятый год. Он вобрал в себя все страхи нашего времени, загадки и тайны, в реальности так и не получившие научного объяснения. Если вы хотите узнать подробности головоломных дел, раскрытых и нераскрытых неугомонной парочкой спецагентов ФБР, если вы хотите заглянуть за кулисы преступления, если вы хотите взглянуть на случившееся глазами не только людей, но и существ паранормальных, читайте книжную версию «Секретных материалов» — культового сериала 90-х годов.
Авторы: Картер Крис, Бережной Сергей Валерьевич, Федоров Игорь
извозчиков и фонарщиков, он нанимает прислугу — но уже нет той интимной, личной связи со «своими» крепостными, как у Пушкина с Ариной Родионовной.
Именно в этой среде рождается представление о «вине интеллигенции перед народом» и о том, что народ надо «освободить». И само желание «освобождать», и выбор способов «освобождения» рождается на кружках, сборищах единомышленников — и, уж конечно, без всякого участия «освобождаемых».
В 1848 году Петрашевский пытается вовлечь простонародье в работу своего революционного кружка и с этой целью предлагает дворникам по полтиннику за вечер — лишь бы сидели и слушали. Вскоре приходится вводить еще одно условие — чтобы не засыпали. А то ведь народ смертельно скучает, слушая, как о нем надо заботиться.
Герцен первым стал утверждать, что русский мужик — это стихийный социалист и что община — готовая ячейка будущего общества равенства и братства. Уже в его времена многие мужики как раз спали и видели, как бы им сбежать из этой самой общины, но вот этого Герцен «в упор не видит» и продолжает свои диковинные рассуждения о «стихийных социалистах».
В 1860-е годы народовольцы начинают свои «хождения в народ». Они верят, что народ нужно просвещать; как только он узнает «истину», так тут же проникнется революционными убеждениями.
Но Желябов, Аксельрод, Перовская, Аптекман, Засулич, Михайлов, Фридман — все они все время сталкивались с какими-то «неправильными» крестьянами. Интеллигенты им про эксплуатацию и про нехорошую власть — а мужики зевают и отвечают: мол, мы сами виноваты, запились и Бога забыли.
Проповедовать социализм? Но крестьяне твердо убеждены: социализм — это что-то очень плохое! Это — против царя и Бога! Не раз и не два они связывают агитаторов и передают их полиции, как страшных смутьянов.
Спрашивают как-то у деревенского мужика:
— Ты народ?!
А тот шапку ломает и скромно:
— Да как прикажете…
В общем, почти как у Некрасова:
Возможно, как раз понимая это, Некрасов (радетель за народ! Культовая фигура, почитавшаяся выше Пушкина!) и не стал народовольцем. Ну, а другие становились. Разочарования времен «хождения в народ» не помешали членам «Народной воли» верить в то, что надо только убить царя — и тут же грянет революция. Убив Александра II, они никак не могли понять — почему же не поднимается народ?! И тем более ударом стала казнь народовольцев — убийц царя-Освободителя и на эшафоте проклинали те самые мужики, за чье счастье они отдали свои жизни. Дело не только в монархических настроениях: в конце концов, народовольцы убили умного, интеллигентного человека, отца нескольких детей. Той же бомбой был убит и мальчик 12 лет — об этой смерти как-то забыли, а зря… Народ, плевавший на Желябова, Фигнер и Перовскую на их пути к эшафоту, помнил и это. Ну, отсталые они, русские туземцы, никак не могут проникнуться идеями собственного блага. И очень не любят, когда убивают людей.
«Народничество отражало протест пореформенного крестьянства России против помещиков и остатков крепостничества», — утверждает авторитетный справочник [80. С. 137].
Несколько странно — протест крестьянства, но выражают его почему-то вовсе не крестьяне, а городские интеллигенты. И сказано это через сто лет после народников… Объяснить могу лишь одним способом: коммунисты середины XX века — тоже русские европейцы. Они пришли позже и честно осознают себя принявшими эстафету. Ну конечно же, они принимают главное в положении русских европейцев: надо вести за собой народ — для его же собственного блага. Народники так и делали…
Не зря же они пели сами про себя, объясняя, почему угодили на каторгу:
