Выйти замуж за ловеласа

так никогда и не просочилось в газеты — если сам маркиз сказал, что ничего интересного не произошло, стало быть, так и есть. В конце концов, Боскаслы привыкли сами заботиться о своих родственниках. Братья — о сестрах. Мужья — о женах.
Девон дал себе слово впредь чаще прислушиваться к тому, что говорит его внутренний голос.
И благодарил судьбу, что она предоставила ему еще один шанс.

Глава 22

К удивлению Девона, Джоселин уснула, едва он усадил ее в карету, и не проснулась даже, когда он на руках нес ее в спальню. Ожидавшие возвращения хозяев Тисл и миссис Хэдли, увидев на пороге мрачного, как туча, Девона, молча принесли бренди и теплые одеяла, после чего бесшумно удалились. Девон с благодарностью кивнул — сказать по правде, он даже не надеялся, что этой ночью ему удастся уснуть.
Он был счастлив уже тем, что может просто прижимать ее к себе, беззвучно повторяя клятвы, которые твердо собирался сдержать. Он думал, что ему придется успокаивать ее, но измученная тем, что выпало на ее долю, Джоселин спала крепким сном.
Оставалось только надеяться, что ее не станут мучить кошмары — хотя сам Девон знал, что никогда не сможет забыть о том, что произошло этим вечером.
Может, завтра ему и удастся уснуть…
Сколько пройдет — неделя, две, — прежде чем его перестанет преследовать это леденящее кровь зрелище: его жена с этой ужасной веревкой на шее… Возможно, когда-нибудь он и сможет забыть страх, когда он бежал к ней, боясь опоздать.
Может, к утру ему удастся отыскать подходящие слова, чтобы объяснить ей, что он тогда пережил. Хватит ли у него смелости хотя бы шепотом признаться ей в любви, пока она спит?
Неужели это он с пеной у рта когда-то клялся, что никогда не позволит себе влюбиться? Неужели он и в самом деле верил, что его драгоценная свобода стоит того, чтобы обречь себя на жизнь, лишенную смысла?
Боже, каким же идиотом он был, надменно считая, что если и влюбится, то сам выберет время, место и женщину!
Почему никто никогда не потрудился объяснить ему, что в таких делах нельзя загадывать.
Впрочем, сейчас это уже не важно.
Он все равно никого бы не послушал. А может, ему говорили, да он не обращал внимания.
Девон только вздохнул, вспомнив кредо, которому был верен всю жизнь. Теперь ему оставалось только сожалеть о тех ошибках, которые он когда-то совершил, сам того не желая.
Знай он, что Джоселин придется расплачиваться за его грехи, он сделал бы все, чтобы ее защитить. Не будь он слепым тупоголовым ослом, он бы ни на минуту не отошел от жены. Пусть это станет ему наукой на будущее.
Поймав себя на этой мысли, Девон улыбнулся. Теперь его жене век от него не избавиться, подумал он. С этого дня она может забыть о том, чтобы отправиться куда-то без него. Он станет ее другом, ее возлюбленным… и защитником — отныне и навсегда.
А когда она проснется, они спустятся вниз, чтобы отдать должное сытному завтраку, который приготовит им миссис Хэдли, — теперь они будут лишь смеяться, если кому-то придет в голову упомянуть кого-то из них в газетах, потому что с этого дня даже мысль об измене будет казаться им смешной и вздорной.
— Который час? — Приподнявшись на локте, Джоселин окинула растерянным взглядом комнату. — И каким образом я оказалась дома?
— Ты уснула в карете, — прошептал он. — Я принес тебя сюда на руках. Не помнишь?
— Нет… помню только, как заснула. А больше ничего. Вряд ли мне скоро захочется куда-то выйти. — Губы ее задрожали.
— Джоселин, — хрипло проговорил он, прижав ее к себе, — это я во всем виноват. С самого начала… я один был в этом виноват.
— Разве? — тихо спросила она.
— Конечно.
Девон отметил, что она и не пыталась спорить. Что ж, наверное, он это заслужил.
— Не думаю. Ты в последнее время начал исправляться, — заключила она. Ему вдруг показалось, что она посмеивается над ним.
— Ты так считаешь?
Джоселин с улыбкой подняла на него глаза.
— Уверена. Девон рассмеялся:
— Спасибо. Твои слова меня окрыляют.
— Я действительно не виню тебя, Девон, — тихо прошептала она.
— Зато я, черт возьми, себя виню! Если бы вчера потерял тебя. — Девон с трудом проглотил комок в горле. Ужас, стоявший в его глазах, говорил сам за себя.
Он любил ее.
Все было ясно без слов. Но… Боже мой, как ей хотелось, чтобы он это сказал!
Она помнила застывший на его лице страх, когда он вскинул пистолет. Она помнила, как он бился в ее честь на рыцарском турнире у Олтона и как она тогда мечтала, чтобы это когда-то случилось — потому что она уже тогда любила его, хоть и боялась сказать ему об этом.
Сегодня ее мечта сбылась — Девон признался ей в любви. Правда, несколько