Выйти замуж за ловеласа

стыдиться. Я как-никак у себя в комнате. И я не монах, как ты уже, наверное, заметила.
Она вздрогнула, почувствовав, как его губы прокладывают цепочку обжигающих поцелуев вдоль ее плеча.
— Не думаю, что кто-то способен ошибиться, Девон Боскасл, приняв вас за святого отшельника! — ехидно отрезала она.
Он с улыбкой поднял голову.
— Ты явилась сюда, чтобы спасти мою душу? Джоселин стиснула зубы, напомнив себе, что не может позволить вновь поддаться обаянию этого человека. Она так долго собиралась с духом, чтобы прокрасться сюда, что ничто на свете — ни нахальная горничная, ни полное отсутствие у ее нареченного каких-либо нравственных принципов (не говоря уже о полном отсутствии на нем одежды) — не помешает ей привести в исполнение свой план. Если она твердо намерена стать женой этого человека, она должна найти способ сопротивляться ему. Конечно, ей придется нелегко, и все же…
— Я пришла к вам, чтобы выразить свою благодарность, — чопорно проговорила она.
Девон в ответ окинул ее таким взглядом, которым опытный всадник оглядывает породистую кобылку.
— Приятно это слышать.
— Да? Что ж, не могу сказать, что мне приятно наблюдать, какими глазами вы на меня смотрите.
— А какими я должен смотреть?
Позже Джоселин частенько спрашивала себя, как это произошло: сама ли она упала на постель, потому что у нее подкосились ноги, или это Девон опрокинул ее на кровать. Все, что она помнила, это тяжесть навалившегося на нее сверху тела, оглушительный стук сердца и сладкую, ноющую боль в груди.
Но когда его губы вдруг прижались к ее губам, это вышло так естественно, что ей и в голову не пришло оттолкнуть его. Казалось, по-другому и быть не могло. Будучи сверху, он оказался в выигрышном положении, и Джоселин как-то подозрительно быстро забыла свое намерение, ради которого, собственно, и явилась сюда. Всякая мысль о сопротивлении вылетела у нее из головы. Девон застонал, почувствовав, как она обхватила его за шею.
— Я пришла сказать… никто еще никогда не сражался в мою честь, — прошептала она. — Я… я очень тронута!
— Ну что ж, я благодарен тебе, — кивнул Девон, — вот только честь тут совершенно ни при чем.
Глаза Джоселин превратились в узкие щелки.
— Я имею в виду сегодняшний турнир! — уточнила она.
— А-а… вот ты о чем! Значит, тебе понравилось, как я вздул Чинни? — ухмыльнулся Девон.
— Ну, не могу сказать, что ваш поединок привел меня в восторг, но я была растрогана, когда ты объявил, что готов поднять меч на защиту моей чести.
— Правда? Я могу и сейчас его поднять, если хочешь, — с готовностью предложил Девон.
— Девон!
— Значит, ты пришла меня благодарить. И увидела голого рыцаря.
— Я решила махнуть рукой на правила приличия и прийти в твою комнату.
— Иначе говоря, ты решила вознаградить меня за проявленную на турнире доблесть?
Джоселин смутилась.
— Даже не хочу спрашивать, что ты под этим подразумеваешь.
— Я бы опустил свой меч, если бы был уверен, что этим доставлю тебе удовольствие.
— Не могу сказать, что это будет правильным поступком.
— Тогда, может, выясним для начала, что именно тебя порадует?
В его потемневших глазах читался такой соблазн, что у Джоселин вновь пересохло в горле.
— На этот вопрос я тоже не стану отвечать.
— Не думаю, чтобы в этом была особая необходимость, — мягко проговорил он. И тут же, припав к ее губам, наглядно объяснил почему. Голова у Джоселин сладко закружилась, перед глазами все поплыла.
Притянув девушку к себе, он потерся о ее бедра, дав ей почувствовать свою напряженную, закаменевшую плоть. Потрясенная Джоселин замерла на мгновение, а потом забилась в его руках, пытаясь вырваться. Тщетно! Она почувствовала себя зверушкой, угодившей в капкан. А Девон медленно, томительно-медленно задвигал бедрами, и она замерла, почти лишившись чувств.
— Это… — Джоселин облизнула внезапно пересохшие губы.
— Да. Это то самое, чем занимается мужчина со своей женой, — хрипло прошептал Девон.
— Ты забыл, что мы еще не обвенчаны, — напомнила она.
— Что значат какие-то несколько дней? Джоселин не смогла удержаться от смеха.
— Ах, так? Неужели это говорит человек, который когда-то поклялся, что никому не удастся отвести его к алтарю?
— Ну, если уж я соглашусь нарушить клятву, то будь я проклят, если откажусь насладиться тем, на что буду иметь полное право!
Джоселин почувствовала, что проигрывает битву. Откуда ей было знать, что мужское тело может доставить такое ни с чем не сравнимое наслаждение? Бог свидетель, чувствуя, как его мужская плоть трется об нее, она начала понимать, как можно