Выйти замуж за ловеласа

понимающим тоном заявил Адам. Это было сказано с такой важностью, что Девон только головой покрутил. — Да, не рассчитал немного. Заставил тебя попотеть. Ты уж меня прости, хорошо?
— Надеюсь, мне все-таки удастся оправиться, — сквозь зубы проворчал Девон. И уже громче добавил: — Да, мне редко доводилось встречать такого сильного противника.
— Передать что-нибудь Джоселин от тебя, если я отыщу ее? — после довольно неловкой паузы предложил Адам.
Девон замялся. Джоселин притихла, решив, что он собрался выдать ее. Но вместо этого он нагнулся и легким поцелуем коснулся ее губ. У нее словно камень с души упал.
— Нет, Адам, не стоит. Предпочитаю поговорить с ней сам! — крикнул он.
— Ты точно не держишь на меня зла? — Судя по всему, Адам все никак не мог успокоиться.
— Вот ведь зануда, — пробормотал Девон так тихо, что его слышала только одна Джоселин. — Разве можно на него обижаться? Как, по-твоему?
Минут через двадцать после этого разговора Девон, уже одетый, как полагается, в вечерний костюм, прислушался, не идет ли кто. Потом махнул Джоселин, что она может без опаски выскользнуть в коридор и вернуться к себе.
Еще немного, и было бы поздно. Замок начал вновь заполняться людьми — гости один за другим возвращались к себе в комнаты, чтобы, сняв карнавальные костюмы, переодеться перед грандиозным званым обедом в большом зале. Суетливо, словно муравьи, сновали слуги, разнося горячую воду, отглаженные платья и надушенные любовные записки.
Этот пир, который ежегодно давал у себя в замке лорд Фернщо, считался главным событием его загородного приема. Обычно гости засиживались за столом до самого рассвета, чтобы потом, рассевшись в кареты, клевать носом до самого Лондона. А для того чтобы танцевать, флиртовать, пировать, чтобы сказать возлюбленному «прощай» или договориться о будущих свиданиях, у них оставалась в запасе целая ночь.
Целая ночь для того, чтобы подумать о будущем.
Сидя за огромным обеденным столом, Девон задумчиво потягивал вино и беззаботно смеялся остротам и шутливым тостам, которые сыпались на него со всех сторон. К слову сказать, объектом всех подначиваний был он сам — после сегодняшних событий никто из гостей не осмелился бы как-то затронуть его невесту. Девон не только открыто объявил о своих чувствах, но еще и доказал, что готов защищать ее.
Если бы кто-то неделю назад сказал ему, что он уедет с этого приема без пяти минут женатым человеком, Девон во всеуслышание назвал бы его лжецом, после чего, скорее всего, призвал бы наглеца к барьеру.
Итак, ему предстоит жениться.
На Джоселин Лидбери.
На той самой юной леди, которой он пренебрег четыре года назад, — и вот чем это для него обернулось. То приглашение на званый обед, о котором он имел беспечность забыть, рикошетом ударило по нему, опутав его узами скоропалительного брака. И вот теперь… помоги ему, Боже!
Возможно, все было бы намного проще, если бы он тогда приехал на тот пресловутый обед.
Ведь теперь ему предстоит обедать с ней до конца его дней.
Девон с нескрываемым интересом поглядывал на свою невесту. Ему приходилось то и дело напоминать себе, что за неяркой внешностью и немного скованными манерами скрывается на редкость чувственная и страстная натура. Нежное, гибкое, как тростник, тело Джоселин согревала горячая кровь, ее неброская красота не сразу бросалась в глаза, но Девон ловил себя на том, что с каждым днем незаметно для себя все сильнее подпадает под власть ее чар. Оставалось только гадать, как он сможет спать рядом с ней каждую ночь и при этом оставаться равнодушным.
Нет, это невозможно. К тому же у него и в мыслях не было лишать себя супружеских радостей. Но вот что до всего остального… тут оставалось только гадать.
Их взгляды встретились. Подмигнув, Девон поднял свой бокал и сделал большой глоток, едва не рассмеявшись при виде ее насупленных бровей.
Но когда кто-то из гостей предложил очередной тост за здоровье жениха, Джоселин первая поднесла к губам бокал.
Порой ему начинало казаться, что недоверие, с которым светское общество отнеслось к их браку, невольно сделало их с Джоселин союзниками. Объявив о своей помолвке, они заключили негласный договор сыграть роль влюбленных, тем самым, заткнув злопыхателям рот.
Итак, недоброжелатели, сплетники или просто любопытные, нетерпеливо дожидавшиеся случая увидеть скандальную развязку этой драмы, были разочарованы. Девон только с виду казался обычным ветреным светским львом — под этой личиной скрывался железный характер истинного Боскасла, закаленный вдобавок отцовской тростью.
Служба в кавалерии сделала из него мужчину. А его сестры позаботились о том, чтобы