Возвращаясь в родовой замок после многолетнего изгнания, опальный рыцарь случайно спасает от поругания юную крестьянку. Не подозревая, что этим поступком навсегда изменил свою судьбу — ведь теперь спасаться придется уже ему самому…
Авторы: Гарин Александр
Ишь, — глотнув, продолжил мужчина, — шустра девка оказалась. Обратала комеса, живет теперь в замке, с золота да серебра ест, на пуховых перинах спит. А кто была?..
Вопрос повис над костром. Только потрескивание веточки в огне нарушало молчание Вольницы.
— Ты девку не хай, — буркнул гном в овечьей шкуре. — Знать, не судьба у ей помереть вольной птицей. У нас ить все наше при себе осталось, — прихлопнув рукой по лежащей рядом палице, хохотнул он.
Лучник в синем повертел между пальцев длинный узкий нож, слушая набирающие силу голоса.
— Эх, на пирке бы теперь свадебном погуляти! — Потягиваясь всем телом, заметил гном. — Комес уж как не поскупился…
— Гля на этого обжору, — расхохотались голоса с другой стороны костра. — Уж ты тогда попировал всласть, грех те жаловаться!
Гном, ничуть не смущаясь, кивнул крупной, коротко остриженной головой.
— Мне што, — подсовывая под спину седло, ухмыльнулся он, — шляхтич повелел по всем своим деревням выкатывать бочки с медовухой, да по целому быку отдал на гулянье. Ох и наплясался я тогда… все подметки сбил, волдыри надул — до сих по болят, а уж второй месяц пошел с той свадебки. Пир стоял — коромыслом!
— Дым.
— Чего? — Обернулся к синему платью гном.
— Дым коромыслом, — не спуская глаз с поблескивающего в полутьме лезвия, поправил пришлый. — Так принято говорить.
— Вот эта видывал? — Тяжело сопя, гном сделал неприличный жест. — Говорю — пир коромыслом стоял, знач, так и было! Кострища по всем деревням едва не до неба доставали. В городах, что Казимиру, владетелю выжигскому, принадлежат, гуляли три дня, от заката до рассвета. И все никак не утихомиривались. Брательник мой, Мжичка-шестопер, в тамошних лесах укрывался как раз, комесу как нить не до разбойничков все было. Говорит, уж сколько господских возков к замку прибывало, не перечесть! Гудели полную седьмицу! Охоты по лесам, пиры до полуночи, вино рекой, мяса горищи! Комеса я мельком видывал, — почесав подмышку, продолжил гном. — Вместе со Сколопендрой. Выезжали как раз из замка, рука об руку. Ну, я в толпе кметов затесался, глядел все, пока мимо проезжали. Кажися, она меня не заметила, уж больно все на шляхтича смотрела, а он на неё, словно потерять боится. Дааа, — мечтательно протянул разбойник, — была б девка поумнее, горя б не знала. С такими владеньями, как Выжья Сечь, чего только не наворотишь! А ты говоришь, дым…
Победоносная ухмылка застыла на губах обернувшегося к заносчивому спорщику гнома. На месте синего платья осталась лишь едва примятая трава, да узкий клинок, увязший по самую рукоять в земле.
— Тьфу, нечисть длинноухая, — в сердцах сплюнул гном, ухватывая бутыль за горлышко. Над кронами деревьев по небу протянулись первые, пока тонкие как паутинки, серые тени. — Выпьем за добрую дорогу, да за богатую добычу!
Через час лагерь опустел. Над потухшим костром вилась тонкая струя горького дыма, да блестя горлышком в первых лучах, валялась брошенная бутыль в оплетке. Вольница растворилась в нарождающем дне, и о том, куда держали путь лесные разбойники, знали только они сами, да лихая удача, толкающая в спину к новым приключениям.
Конец второй части
