Возвращаясь в родовой замок после многолетнего изгнания, опальный рыцарь случайно спасает от поругания юную крестьянку. Не подозревая, что этим поступком навсегда изменил свою судьбу — ведь теперь спасаться придется уже ему самому…
Авторы: Гарин Александр
гончей графа Зергина и какой-то «проклятой лесной твари». И еще узнал многое из того, чего раньше не слышал, — он ухмыльнулся, — а половину их речей я вообще не понял тогда. Уж очень… глубоко и напевно изъяснялись они. А отец мой… был очень строг со всяким сквернословом в нашем доме. Мне негде было научиться.
Разбойница усмехнулась.
— Теперь-то ты, небось, понял бы их.
— Теперь-то да, — не мог не согласиться рыцарь, усмехаясь в ответ. — В общем, к тому самому моменту, когда они перешли от слов к драке, рассудок мой, должно быть, помутился — до того я окоченел. Я видел только меховые куртки на их спинах, куртки и больше ничего. Всадники в тот миг были повернуты ко мне спиной, и не успели они поднять свои копья — я уже свалил одного из них. Дрались мы недолго — от удара о землю он не мог сопротивляться в полную силу. Когда его тело обмякло, я увидал, что со вторым всадником, слишком ошеломленным, успел расправиться тот, за кем они гнались.
— И что же? Вы взяли коней, стали товарищами и вместе отправились искать счастья? — фыркнула Каля, на ходу обрывая кислые лесные яблоки прямо с ветвей.
— Да, так и случилось, — Казимир тоже попробовал яблоко, но поперхнулся. Деланно встревоженная Разбойница отобрала у него кислый плод и выбросила в чащу.
— Но-но. Эти штуки скислят тебе рот до вечера, а я хочу услышать твою историю прямо сейчас!
Казимир поглядел на нее, но не ответил. Он был занят тем, что старательно отплевывался.
— Его звали Лихор, — через минуту сообщил он, проморгавшись. — Лихор из Чащобы. Он был эльф, хотя в первый раз я принял его за человека. Даже выше меня и ширококостный. Если бы не уши, да не тонкий нос, я бы некогда не смог поверить, что он — эльф. С ним мы объездили почти все земли нашего королевства и… множество чужих. Он был мне как брат. Когда он погиб я… даже когда отец прогнал меня, я не чувствовал себя настолько осиротевшим.
Они помолчали.
— После его смерти я примкнул к наемникам, конечно, ради денег. Ничем другим я зарабатывать не умел. Мне довелось побывать в землях еще трех королей и даже видеть море. Довелось даже работать с мракоборцами, только тогда все плачевно закончилось, — он невесело усмехнулся. — Однако я не могу пожаловаться — я был удачлив. Нередко доводилось ложиться спать с голодным брюхом, нередко спать не приходилось вообще. Бывало, да не раз, отхаживали плетью. Случалось сидеть в темнице, хвала богам, меня отпустили. Это ведь обычная жизнь наемника, Разбойница. Но ведь я жив, и даже богат — теперь. Как-то получилось уйти из ловушки страшной ведьмы, хотя все мои товарищи остались у нее мертвяками, вместе с мракоборцем, который повел нас к ней…
Казимир резко оборвал свои речи и снова потянулся к фляге. На этот раз пил он долго.
— Скажи теперь, Каля, достаточно ли я рассказал тебе? Есть ли еще что-то, что ты хотела бы узнать? Или, теперь настал твой черед делиться сокровенным со мной?
Вместо ответа расхохоталась разбойница, натянула поводья и, остановив конька, пригляделась к узкой тропке, убегающей под деревья.
— Достаточно, комес, — ухмыльнулась Каля, трогая повод. Смирная, мышастой масти лошадка послушно ступила в густую траву, сходя с тропинки. Конь Казимира всхрапнул, раздувая ноздри, недовольно понюхал воздух, и понукаемый всадником двинулся следом, ступая так осторожно, словно шел не по траве а по горячим угольям.
— Одно непонятно, — Сколопендра старательно потерла о рукав яблоко, с хрустом надкусила, — какого лешего мракоборец тот полез в ведьмино логово? Али дурак совсем был, али умом повредился. Обычно они, мракоборцы энти, страсть какие осторожные. За милю учуют силушку окаянную, да в омут с головой обычно не кидаются.
Казимир в ответ только плечами пожал. Рассказал он достаточно, чтобы теперь слушать Калины речи. Да и разбойница, поглядывая по сторонам, вроде была не прочь поболтать.
— Стал быть, любопытственно тебе, кто я да откуда? Ну… много сказать и сама не могу. Я ить дикая совсем, шляхтич. Пока маленькая была, жила с родителями. Отец, как и всякая дриада, умный был, да справедливый.
— Отец?
Казимир подогнал конька, опережая Калю на несколько шагов, загораживая её лошади путь.
— Дриады-то, лесные девы, сплошь ведь женщины! — Сказал он, глядя в насмешливые глаза Сколопендры. Та ухмыльнулась, да так озорно, что веснушки на носу и щеках запрыгали, точно маленькие солнышки.
— Ну и что? — Хмыкнула Каля. — Кто ить сказал, что дриады токмо женщины урождаются? Ой, велика, неизведанна Сечь Выжья да земли
