Возвращаясь в родовой замок после многолетнего изгнания, опальный рыцарь случайно спасает от поругания юную крестьянку. Не подозревая, что этим поступком навсегда изменил свою судьбу — ведь теперь спасаться придется уже ему самому…
Авторы: Гарин Александр
Она так и не переменила позы, даже когда перепиленная веревка упала на землю.
Казимир еще раз оглянулся. Потом перевел взгляд на Калю. Девушка лежала, отвернувшись и прикрыв глаза. То ли стыдилась своей немощи, то ли была за что-то зла на самого комеса. А то и все вместе.
— Ты что это удумал? — зашептала она миг спустя, когда решившийся Казимир поднял ее отяжелевшее тело на руки и, пригибаясь, перебежал под тень ближайшего шатра. — Шляхтич, ить я ж сейчас… орать начну, как резаная! Отпусти, тебе говорю!
— Потерпишь, — пробухтел Казимир, утирая пот о железо своего ворота. — Вместе вышли, вместе и придем, так что ли ты говорила? И молчи теперь. Мне, чай, и больнее бывало.
Сколопендра умолкла, переводя дух. Мимо прошли двое караульных. Комес, пятясь задом, отступил за шатер. Каля, вжавшись в его плечо, что было сил грызла истерзанную руку.
— Не знаю, как через весь лагерь проберемся, — перебегая от шатра к шатру, и чудом избегая столкновений с их обитателями, пробормотал Казимир, беспокойно озираясь. — Чуть не заметили нас только что. Да и без коней… недалеко уйдем. На плечи-то тебя не посадишь. А я… того… уже устал малясь.
Каля оторвалась от изгрызенных костяшек пальцев. На их пути горело несколько костров, у которых сидело двое или трое воинов. Пройти мимо них было нельзя, разве что в обход.
— А, курва мать!
Казимир шагнул было в сторону от освещенного пространства, когда пальцы шпионки сжали его локоть.
— Погодь, комес, — задыхаясь, точно не она у него, а шляхтич сидел у нее на руках, проговорила Каля. — Смотри, что у того, крайнего, у пояса прицеплено. Не рожок ли тревожный?
— Он самый и есть, — сощурившись, подтвердил Казимир, впервые за долгое время взглянув на девушку весело. Но тут же отвел глаза. — Сиди здесь, я сейчас вернусь.
Усадив Калю в тени очередного шатра, комес в мгновение ока скрылся из виду. По всем его повадкам было ясно, что долгое время Казимир изучал далеко не благородные рыцарские науки. Скорее, ухватки искателя приключений с большой дороги, у которого долгое время был весьма и весьма ловкий наставник.
Прошло уже довольно много времени. Небо на востоке медленно серело. Каля извелась в ожидании, мысленно вспомнив вслед словно в воду канувшему комесу все мыслимые и немыслимые ругательства. Более всего девушку мучило то, что сама она не могла отправиться на его поиски. При любом движении свирепая боль, словно тупыми клыками пережевывавшая ее тело, становилась ослепляющей. Ну, где этот благороднорожденный паскудник? Ведь еще немного, и…
— Тревога! Тревога с запада! Тревога!
Часовые у костра вскочили на ноги. В ближайших шатрах поднялась заполошная возня.
— Тревога!
Темный конник приближался со стороны границы лагеря, взблескивая потрепанной броней.
— Тревога! Конники в двух полетах стрелы! Конники Златоуста!!!
Часовой рванул рожок, и через миг его тревожное пение огласило весь лагерь. Поднявший волнение дозорный протоптался копытами своего коня чуть ли не по отгребенным в сторону угольям костра, а затем понесся далее, в смятении поднимая заспанных кметов.
— Тревога!!!
Повсюду уже метались одетые и спешно натягивавшие доспех воины, взблескивали огни факелов и железо оружия. Каля, морщась и вскрикивая, отползла поближе к шатру, хозяин которого уже, стоя у поднятого полога, спешно воевал с застежкой ремня. Поднявший тревогу конник теперь несся обратно — прямо на нее. В предрассветной сероватой дымке Сколопендра успела углядеть даже перекрещенные молнии — всадник явно не был простым кметом. Резко осадив коня у самых ее ног он склонился прямо из седла, хватая шпионку за плечо.
— Ну!
Прокляв все на свете, а более всего — душевно больных отпрысков благородных кровей, девушка подтянулась, хватаясь за протянутую руку. Казимир резко, не жалея, рванул ее на конскую спину, и понесся прочь от горевших костров. Несколько всадников уже металось по разворошенному лагерю, поэтому внимания на себя он не обратил.
— Боги, комес!
— Скорее — демоны, — проорал Казимир, не боясь, что его услышат — лагерь гудел, как разворошенный улей, отовсюду раздавались смятенные вопли и грозные окрики команд. — Нам бы только в лес уйти. А далее — я знаю дорогу. А, мать-перемать!
Под копыта попался не успевший увернуться воин, которого конь сбил, даже не заметив. Обогнув шатавшийся, как на ветру, шатер, беглецы с ходу рванулись в невырубленную лесную
