Возвращаясь в родовой замок после многолетнего изгнания, опальный рыцарь случайно спасает от поругания юную крестьянку. Не подозревая, что этим поступком навсегда изменил свою судьбу — ведь теперь спасаться придется уже ему самому…
Авторы: Гарин Александр
— Оглохла, девка? — резко бросил он, нервно подергивая поводья готового рвануться вперед жеребца. Его зеленые глаза потемнели, сделавшись болотными. Он с трудом сдерживал ярость, уже тысячу раз успев пожалеть о том, что спас ее. Самоуверенный, наглый взгляд разбойницы, ее молчание ярили, и одновременно от них делалось не по себе. Она держала себя так, словно в ближайших кустах схоронилась вся ее шайка, и теперь они выбирают, как бы половчее всадить в него стрелу и получить свою добычу. Мимовольно он стянул с головы закрывавшую уши меховую шапку, и положил руку на рукоять меча.
Губы девушки сжались в бескровную полоску, улыбка погасла, точно не успевший зародится из углей огонек.
— Да нет, слышу тебя прекрасно, светлый господин, — нарочито медленно проговорила девушка, не спуская с рыцаря настороженных глаз. — Стал быть до замка…
Разбойница пожала плечами, вытягивая из легкого, пристроенного на ремешке у бедра колчана стрелу. Рука Казимира, все еще державшая нож, чуть заметно дрогнула: попытайся девка схватить лук, нож без промедления вонзится ей в горло. Но та и не собиралась снимать лук. Вместо этого, покручивая в пальцах стрелу, Каля кивнула, уставившись в потемневшие от ярости глаза рыцаря.
— Замков в округе несколько, — проговорила она задумчиво, — ты б, мил человек, поточнее говорил-та, ить не разберешь тебя. Замок Руста, в сорока верстах отселеча будет, токмо тамошний владыка шибко лютый, да не водятся за ним готеприимственные повадки. Энто я тебе так, на всяк случай поясняю, потому как не глядишься ты гостем желанным Зергину, корольку самопоименнованому. Есть дальше замки, но то земли иновладельные, так што особо я тебе ничего не скажу. Видать ты не туды путь держишь. А значицца тебе нужен замок Выжига. Так?
Рыцарь кивнул, сдерживая желание отходить девку кнутом; вот ведь зараза, как слова-то цедит, не спешит разговоры вести.
— Не особо то и далеко будет, верст тридцать, если знать тропки. Версты три на север подать, в аккурат начинаются земли выжские. От деревни на излучинке реки.
Она коротко вздохнула, прочерчивая лицо кривоватой усмешкой.
— Токмо знаешь, милсдарь рыцарь… Замок-то пуст стоит. Без хозяев. Оттого и странно, с какой такой радости, или иного какого умысла, тебе туда податься прихотелось? Хозяев перебили. — Девушка зло куснула губу, — а я и не ведаю, кто посмел руку поднять на Рыжего. Че молчишь-та? Тебя я не знаю, с какой радости мне про Выжигу трепаться — тож не понятна. Можа ты шкуродер наследничек, коих тут шастает в последнее время по десятку за грош? Сродственничек, охочий до грошей покойного? Хорош глазьями зыркать: наследник старого Золтана не объявился, а желающих захапать замчишко всегда вдосталь найдется. А коли ты, собака путная, — при таком обращении Казимир сжал правой рукой рукоять меча, чуть потянул на себя, — из таких будешь, не дойти тебе и…
Девушка умолкла на полуслове, как зачарованная уставившись на левую руку рыцаря. Пока разбойница говорила, Казимир снял кожаную перчатку, и держал теперь нож голой рукой. Только не на нож глядела Каля: точно привороженная не могла отвести взгляда от перстня, горящего в закатных лучах. Родовая печатка, герб и девиз умещались на круглом золотом поле, в обрамлении венка из мирта. Это перстень он получил вместе с вестью о гибели родных. Этим перстнем удостоверялся владельцем замка и прилегающих земель. И именно на этот перстень сейчас уставилась разбойница. Точь-в-точь как те сороки на ольхах.
— А, курва мать! — шипящим шепотом выдохнула девица. — Кольцо Золтана. Стал быть ты, милсдарь мой, старому комесу сыном приходишься? Ить дела-то… А я тебя чуток не положила… Чудно… Старик Золтан был справный рыцарь. Таких поискать ишшо надобно. Правда, большее время ora et labora (молился и работа), но справедлив был. О тебе не говорил, тута не соврешь, что знаешь тебя как облупленного по рассказам. Стал быть jus hereditarium?
Казимир не удержался и удивленно вздернул бровь: при всей своей сущности, девка говорила о праве наследства. Как бы то ни было, стоило приглядеться к ней еще лучше.
— А чего ж сразу печатку не показал? — Каля хлопнула стрелой по ладони, осторожно погладила жеребчика по шее, поднося под бархатные губы конька окаменелый, грязный кусок сахара. Казимир молчал, кусая губы. По неясной самому причине ярившийся все больше рыцарь чуял, что тронуть поводья и, опрокинув девку в листья, скакать отсюда дальше от греха будет теперь самым правильным решением.
— Хотя верно, с чего бы это тебе перед каждой встречной замарашкой кольцами княжескими рассверкиваться,
