Возвращаясь в родовой замок после многолетнего изгнания, опальный рыцарь случайно спасает от поругания юную крестьянку. Не подозревая, что этим поступком навсегда изменил свою судьбу — ведь теперь спасаться придется уже ему самому…
Авторы: Гарин Александр
обиду.
В одном из залов, как поняла Сколопендра, отведенном для прислуги, она и наткнулась на дюжину кметов комеса. Несколько женщин, сидевших с шитьем и пряжей на коленях, даже вскрикнули от неожиданности.
— Мир вам, добрые люди, — проговорила Каля, глядя на испуганно вскинувшихся слуг. Сухой, сморщенный старик, подслеповато щурившийся на пришелицу, ответил за всех.
— Мир и тебе, милсдарыня, — остальные молчали, только испытывающе глядели на Калю, ловя каждое движение незнакомки. — По делу, видать, ты приехала, только не принимает светлый комес сейчас, должны были тебе во дворе сказать.
— Сказали, — кивнула Сколопендра, опираясь о грубо сколоченный стол. — Токмо шибко мне ваш владетель нужен. Издали к нему ехала, чтобы теперь обратно вертать.
Слуги заметно расслабились. Просторечный говор и манеры незнакомки растопили недоверие и настороженность. Сколопендра улыбалась, говорила без гонора, да и выглядела не только как зажиточная странница, а как девица, не понаслышке знавшая о кметской жизни.
— Не принимает, все одно, шляхтич наш, — вздохнула одна из женщин, принимаясь сматывать шитье. — Добро бы, коли в конце месяца смог на людей глядеть.
Каля повела головой. Странные дела творились в богатых и процветающих землях комеса: при всем достатке, кметы явно чего-то побаивались.
— Али он бьет вас?
Ответом ей были недоуменные взгляды и испуганные улыбки молодых служанок.
— Что ты, милсдарыня, — покачал головой старик. — Казимир добрый хозяин, ласковый… Токмо… токмо как находит на него, лучше не ходить, да на глаза к ему не попадаться.
Сколопендра подошла ближе, останавливаясь перед старым кметом.
— Расскажи мне, — попросила она, — с делом я к нему приехала, и без ответов не уеду. Где мне найти вашего комеса, добрые люди? Не наврежу я вам, и вины ваше в том не будет. Сама пойду к нему, и за вас заступлюсь.
Старик поежился, перекинулся с остальными тревожным взглядом. Женщины пошептались, и затем поднялась та, что сидела с шитьем.
— Не хочу греха на душу брать, да видать тебе, милсдарыня путница, и впрямь нужда великая припала, коли ты нашего комеса хочешь теперича видеть… Пойдем, покажу куда иттить тебе надобно. Только… оружие тут оставь. Хоч и силен наш комес, да не боится гостей своих, а не след к нему оборуженной входить. Не ровен час — беда случится.
Пожав плечами, Каля оставила лук. Отстегнув, уложила ножны с коротким мечом. Женщина вышла через другую дверь, не забыв как подобает уложить свое шитье. Каля вышагивала с ней рядом, оглядываясь по сторонам. Коридоры, залы и покои, мимо которых вела ее прислужница, казались убранными, но нежилыми. Да и сам большой замок Выжигских комесов ровно повымер. Кале такое было непривычно. По всему видать, холостой да бездетный комес был до того непритязателен в своем вельможном быту, что даже те немногочисленные слуги, на которых наткнулась Сколопендра, готовили да обстирывали даже не его, а, скорее, замковую стражу.
Каля ждала, что безмолвная проводница повернет направо, к вельможным покоям, но та прошла дальше, туда, где располагались хозяйственные помещения. Остановившись перед дверью, ранее как будто бы ведшей в замковые прачечные, служанка остановилась, и обернулась к Сколопендре.
— Дальше сами найдете, милсдарыня, — понизив голос, пояснила она. — Как пройдете комнату, аккурат за следующей дверью в самую купальню попадете. Кормилец-то наш там со вчерашнего вечера пропадает.
— Со вчерашнего вечера? В купальне? — Ушам своим не поверила Каля. — Что ж вы, никого не пошлете, чтоб хоть узнать, жив ли ваш комес! Да он там утоп!
Проводница замотала головой, попятившись.
— Не могет он утопнуть, милсдарыня. Живой он, да неужель не слышите?
Пылая возмущением, Каля прислушалась. И вправду, сгашенные толщиной добротных стен, из-за двери доносились какие-то звуки. Но трудно было себе представить, чтобы их мог издавать Казимир.
— Лютует кормилец, — делая охоронный жест рукой, тем временем пробормотала проводница. — Ну, так токма второй день-то пьеть. Не меньше седьмицы должно пройтить, пока он успокоится.
— А чего он вообще пьет-то? — Осведомилась Каля, с изумлением вслушиваясь в крепкие ругательства, коие сумела разобрать среди прочего крика, да треска бьющейся глиняной посуды.
— А кто его разберет, милсдарыня, — женщина пожала плечами, явно желая уже оставить гостью, и вернуться в людскую. — Как домой вернется, так и пьеть.
