Возвращаясь в родовой замок после многолетнего изгнания, опальный рыцарь случайно спасает от поругания юную крестьянку. Не подозревая, что этим поступком навсегда изменил свою судьбу — ведь теперь спасаться придется уже ему самому…
Авторы: Гарин Александр
Казимиром, которого ей пришлось сопровождать к его замку несколько лет назад. Разве что усы с бородой отрастил по дворянской моде, да телом крепче стал, раздавшись в груди и плечах, ровно все время свое посвящал битвам да разъездам.
— П-пойдем, в предбаннике п-посидим, — заговариваясь малость, предложил хозяин, едва держась на ногах. — Скажешь, зачем п-пожаловала, пока я в разуме.
До скамьи комес дошел сам, отказавшись от помощи, и даже стараясь держаться от Кали как можно подалее. Хотя и изрезал ноги, наступая на осколки да черепки. Против ожиданий, эта боль не только не разлютила, а еще более отрезвила шляхтича. Опустившись на лавку, он несколько раз глубоко вздохнул, но сказать ничего не успел. В двери робко просунулся первый слуга со стопкой чистой одежи.
***
— Извинений от меня не жди, — сидя на постели и старательно прикладывая мокрую тряпку к пылающему лбу, проговорил шляхтич. — Ибо хоть шкуру с меня дери, я не помню, что творил. Очнулся только, когда виски от холода заломило, да тебя увидал, ровно после утех любовных. А предупреждать тебя предупреждали, чтобы не совалась. Так что себя вини, дриада. Не мог я знать, что ты мне под руку подвернулась.
Каля, сидевшая у его постели в платье покойной дочери почившего комеса, разгладила складку на кружеве. Казимир настоял на встрече с ней тотчас же, как слуги помогли ему подняться в его покой. Видать посчитал, что дело Кали было важным, раз даже не захотел проспаться после пьянки.
— Вижу, спешное у тебя ко мне дело, — словно прочитал ее мысли комес. — Оттого и зазвал тебя к себе. Расскажи, что привело тебя в мой замок? Помощь нужна какая, или так просто, проведать?
Сколопендра отвела взгляд, расматривая узорчатый подол платья, спрятала кривую усмешку. Не о проведывании думала она, когда собиралась к Казимиру. Да и старая обида, затаившаяся глубоко внутри, видимо, не остыла до сих пор. Жарко плеснуло в груди у лесной разбойницы, так что и скулы и кончики ушей заалели.
Но норов, как и язык, готовый выложить все, что на уме, удержать не смогла.
— Ужо всяко не с проведываниями я пожаловала, благородный рыцарь, — желчно заметила Каля. — Чай не нашего энто ума да положения дело, знатных господ навещать. Статью не вышла. Охвициальным положеньем. Токмо на твою милость и уповаю, — блеснув разгоревшимися глазами, продолжила Сколопендра, — ить бают, зол ты до нашего брата вольного. Так и норовишь вздернуть на суку, как кто на глаза попадется. Леса, рекут, у тебя все чистые стоят. Ну, супротив того, што ранше тута вытворялося. Почитай годка три я сюды не наведывалась, больша все слухами пробавлялася. От оттуда и знаю, што леса твои кровавыми стали.
Умолкнув, следила разбойница, уж не переменится ли в лице комес, не начнет ли лютовать? Казимир, подцепив свежую мокрую тряпку, приложил её ко лбу, глядя на Сколопендру почти безразлично, словно давая той выплеснуть все, что на уме было.
— Помощи мне от тебя не требуется, — сведя брови над переносицей, продолжила Каля, — а приехала я к тебе по делу. Говорят, житья от тебя не стало чудинам всяким, в Сечи испокон времени проживаючих. Мракоборцы да маги пришлые изгнали их со своих мест, дорогу вон проложили, под твое указание. Да токмо не оставляешь ты чуд в покое, травишь, яко врагов смертных, ажно в самые дальственнные углы забираешься, невесть чего ищучи.
Влажные после борьбы в купели волосы Сколопендры свободно струились по плечам, укрывая спину точно широким, кащтановым плащом. Подхватив влажнуюю прядь и накручивая ту на палец, Каля подняла на комеса серьезные, посуровавшеие глаза.
— Что ведьм не любишь, я уже поняла, — тихо заметила она. — Через них, могет быть, и остальным житья нет. Только, думается мне, причина здесь глубжа кроется. Оттого и приехала я к тебе: знаешь, я ведь половинка от человека да дриады, и Сечь люблю, невзираючи на диких её обитателей. Больно мне слышать, как изводишь ты созданий диковинных, да токмо и за тебя больно, — вздохнула Каля. — Расскажи мне, светлый шляхтич, какая хворь-безумие тебя терзает? Можа, вдвоем справимсси? Сам знаешь, девка я дурная, да тебе не ровня, однак, можа сгодится тебе и мой бедный умишко? Все одно, коли не заладится у нас дело, так лучше знать заранее о причине разладу. За оружье, — криво ухмыльнулась Сколопендра, — я завсегда успею хвататься. Да и помню я ишшо комес, как ты мне когда-то жизнь спас, чтобы не бить в спину.
Казимир снова шлепнул тряпку в ведро с ледяной водой и, пошарив там, выудил новую. Покрасневшие от пьяной бессонницы глаза испытывающе смотрели на Калю.
— Так вот зачем ты ко мне приехала, —
