Возвращаясь в родовой замок после многолетнего изгнания, опальный рыцарь случайно спасает от поругания юную крестьянку. Не подозревая, что этим поступком навсегда изменил свою судьбу — ведь теперь спасаться придется уже ему самому…
Авторы: Гарин Александр
Каля теперь только узрели вельможного комеса, демоны ведают когда подошедшего с боку замка. — Оглох ты, что ли? Не хочет она с тобой целоваться! Ну, кому сказал? Руки прочь от гостьи моей.
Фэнн пришел в себя быстро — ровно ждал этой встречи. Выпустив Калю из своих объятий, он, подбоченившись, чуть вздернул тонкий подбородок, насмешливо глядя в суженные глаза шляхтича, который возвышался над ним на пол-ладони.
— Здоров буди, светлый комес, — весело и нагло бросил он, меряя взглядом нахмуренного Казимира. — Давно ли ты стал по кустам ховаться, да за полюбовниками наблюдения строить? Самого себя-то не стыдобишься?
В предночной полутьме не было видно цвета казимирова лица, но если Каля хоть чуть его знала — он стал свекольным. Однако голос звучал по-старому — ровно да грозно.
— А ты, я смотрю, смел не по положенью, раз в вельможном саду да без хозяйского позволения незваным дела полюбовные решаешь, — шагнув ближе, комес оказался на вытянутую руку от эльфа. — Что взашей тебя вытолкнут не боишься, попрошайку как последнего?
— А ты излови меня сначала, грозный шляхтич!
Рука Казимира поймала пустоту. Изогнувшись, Фэнн ушел от рыцарского кулака, но комес оказался куда проворнее, чем казалось эльфу. Каким-то наитием угадав, куда отодвинется противник, Казимир прыгнул вперед, но вновь кулак его только мазнул эльфа по щеке. Впрочем, Фэнну того оказалось достаточно, чтобы его отнесло в густой кустарник. Однако в накладке он не остался — падая, успел пнуть шляхтича в живот. Охнув, Казимир, на котором была только рубашка, на миг согнулся, и мига этого было достаточно, чтобы вскочивший эльф бросился на него с яростью боевого петуха. Сцепившись, непонятные соперники покатились по траве. Брань Казимира и задорная ругань Фэнна, перемежаемые глухими звуками ударов да болезненными вскриками, разнеслись по всему саду. Застывшая сперва в изумленном оцепенении Каля, подхватив юбки, подбежала к дерущимся, но соваться под горячую руку кого-либо из них заопасалась. На возмущенные же ее крики прекратить рукоприкладство ни тот, ни другой, внимания не обращали, всецело занятые друг другом.
— Скотина ты, шляхтич! Вот бы тебе попасться мне в лесу, вся Вольница….ах… почитай, тебя с прошлого года еще ждет, не дождется!
— В лесу ты на суку пов… иснешь, нелюдь клятый! Ухо! Ухо пусти, с-собака!
В мощном рывке, шляхтич перевалил на спину уже ярившегося Фэнна и уселся сверху, от души угощая того тумаками. Попутно он отмахивался от решившейся таки хватать его за руку Кали, хорошо помнившей о звериной силе Выжигского комеса и насмерть перепугавшейся за эльфа. Оба драчуна были уже порядком побиты и даже искусаны, но теперь Фэнну доставалось несоизмеримо больше.
— Кто тебя звал вообще в мой дом, разбойничье отродье? Да за одно м-мое ухо я тебя на пики п-подниму! Ч-че… что я тебе говорил — за женщиной своей следи, образина ты, нелюдь поганый!
— Сам! Сам говоришь — моя это женщина! — просто так Фэнн не собирался сдаваться — одна его рука удерживала локоть комеса, другая как клещ вцепилась в вельможное горло. — Что она тебе? Ты ж комес пресветлый, дворянин, голубая кровь! За тобою девки табунами бегают, а мне всего одна она и нужна!
— Зато… ты… ей… не нужен, — задыхаясь, хрипел Казимир, под напором сразу с двух сторон начиная сдевать позиции. Возмущенно кричащая и уговаривающая Каля тащила его за плечи, стараясь скинуть с поверженного Фэнна. — Кто… ты есть? Висельник, рвань, ни двора… ни кола… ни серьезных намереньев…
Вырвав руку у Сколопендры, комес со всей силы впечатал кулак в эльфью скулу. Фэнн дернулся всем телом, мгновенно обмякая.
Пошатываясь, комес поднялся навстречу замковой стражи, только-только сбежавшейся на шум драки.
— Слуг зовите, — отплевываясь кровью и тягучей слюной, распорядился хозяин, кивая в сторону бесчувственного эльфа. — Пусть вот этого в гостевые покои отнесут. Да караул приставьте. Не хочу, чтоб меня в собственной постели зарезали, не время еще.
***
Уже второй вечер подряд с мига прибытия в его замок Кали-Сколопендры светлый комес Выжиги сидел на постели, меняя мокрые тряпки на голове. Попеременно он аккуратно обтирал разбитые губы. Левое ухо его, более всего остального пострадавшее в драке с Фэнном, заметно распухло, и только свежие травы на короткое время снимали пережевывавшую боль. И все же Казимир чувствовал себя не в пример лучше, чем накануне. С нетерпением ждал он визита Кали, сидевшей сейчас у сотоварища. В то, что она не придет, комес не верил. Разбойная полудриада
