Возвращаясь в родовой замок после многолетнего изгнания, опальный рыцарь случайно спасает от поругания юную крестьянку. Не подозревая, что этим поступком навсегда изменил свою судьбу — ведь теперь спасаться придется уже ему самому…
Авторы: Гарин Александр
обязательно должна была зайти к нему сегодня, хотя бы для того, чтобы основательно выругать «вельможного дурня». Того, что эльф воспользуется своим побитым станом и уговорит разбойницу уехать, давя на жалость, рыцарь не боялся. Он знал силу своей руки и верил, что нескоро еще эльф покинет отведенные ему покои своими ногами.
На дворе заливисто, задорно пропел петух, встречая первые часы ночи. Скомкав не лбу ставшую теплой тряпку, Казимир прислушался.
Через весь замок, проносясь плотным, могучим валом, неслась, обгоняя владелицу, забористая ругань. Шляхтич ухмыльнулся, бросил ненужную повязку в ведро и, оттолкнувшись от постели, вышел на центр покоев.
— Да чтоб тебе лопнуть!
Прямо за дверью влажно хлюпнуло; кто-то с грохотом уронил большое железное ведро. Казимир прислушался: приглушенный говор просил поостеречься, улещал, молил отступиться.
Со скрипом распахнулась дверь. На пороге, сверля комеса яростным взглядом, стояла разбойница. За её спиной, бледными тенями жались слуги, и блестели кирасы стражников, так и не решивших — стоит ли хватать под руки хозяйскую гостью, или просьбами да уговорами отвести от покоев комеса.
— Энто ты, что ж себе, злыдень, позволяешь! — Взвизгнула Сколопендра, нацеливая на Казимира пылающий взгляд.
Тяжелая ореховая дверь с лязгом захлопнулась, брякнув щеколдой. Шляхтич усмехнулся, складывая руки на груди. Сколопендра ярилась. То, что она пока не кинулась на него с кулаками, можно было объяснить избытком не выплеснутой злости.
— Едва не угробил мне друга лучшего, — стискивая кулаки и запрокидывая голову, продолжила разбойница. — А теперь ишшо и под замок посадил?
Казимир вторично улыбнулся.
— Ах, ты ж гадина, — не удержалась Сколопендра, стремительно бледнея. Россыпь веснушек заметнее проступила на коже, губы недовольно искривились. — Что, думаешь коли хозяин здесь, так и все тебе можна? За других решать удумал? Висельник, без кола и двора? Не много ли на себя берешь, милсдарь рыцарь? Без серьезных намереньев? Чай у тебя намерений поболе да посерьезнее будет! — Притопнула ногой Каля. — Ить ты чай своих делов решить не можешь, а туда же — за других выбирать вздумал! Ноги моей у тебя больш не будет! Живи как знаешь! Как был дураком, — с гневом бросила в окаменевшее лицо Казимиру разбойница, — так и помрешь!
Против ожиданий, на лице комеса не отразилось ни огорчения, ни гнева.
— А разве не сама ты говорила ему не целовать тебя? — С деланным изумлением переспросил он. — Думалось мне, самое время вступиться за тебя!
Сколопендра на миг обмерла.
— Да тебе какое дело! — Вспыхнула она. — Сам-то чего в саду в такой час делал? Прогуляться вышел, не спалось никак? А когда стоял, да все слушал, не решился заступиться? Чего ждал? Интересностей?
Оставаясь серьезным и странно спокойным, Казимир пожал плечами.
— Так я, почитай, только и подошел, когда он с руками-то полез, — хмыкнул он, делая шаг ближе к разъяренной разбойнице. — Пусть спасибо скажет, что на месте его не порешил, с разбойниками да с насильниками у меня в землях разговор короткий. За шею — да на ветку.
Каля презрительно усмехнулась, будто не верила ни в одно слово Казимира.
— Врешь, — устремив на невозмутимого шляхтича взгляд, проговорила она. — Дажно не стыдобишься. Все одно — кулаками опосля драки махать ужо поздна. За прием благодарствуй, токмо некогда мне боле сидеть в хоромах твоих, сложа руки. Фэнн как оклемается, сразу и снимемся с места. Тебе, — разбойница вздернула подбородок, — видать, ельфы уж не по нраву больно.
— Да нет, отчего ж, — комес шагнул еще ближе, остановившись напротив Кали. — Очень даже по нраву, а супротив эльфиек так вообще ничего не имею, — он обошел Калю так, чтобы оказаться между ней и дверью. — Ты погоди, не спеши. Уезжать собралась? А кто тебе сказал, — лицо его было отрешенным и флегматичным, — кто тебе сказал, что я тебя отпускаю?
Внезапно шляхтич бросился вперед. Не ожидавшая того Каля пикнуть не успела, как оказалась в его крепких объятиях. Притиснув ее к себе, Казимир склонился к девичьим губам. Глаза его смеялись.
— Целуй, девка, — с усмешкой проговорил он, глядя в яростные калины глаза. — Ведь все равно не отвертеться.
Завозившись в руках комеса, Сколопендра вдруг ударила. Без размаха, не издав ни единого звука, ткнулась лбом в улыбающиеся губы.
Казимир вздрогнул, отвернув голову, прижимая подбородок к плечам. Разбитый эльфом рот отозвался болью. Однако миг спустя он снова взглянул
