Возвращаясь в родовой замок после многолетнего изгнания, опальный рыцарь случайно спасает от поругания юную крестьянку. Не подозревая, что этим поступком навсегда изменил свою судьбу — ведь теперь спасаться придется уже ему самому…
Авторы: Гарин Александр
столбы, предусмотрительно направив те в сторону белых стен. Шпагоглотатели заставляли впечатлительных кметок взвизгивать и прятать лицо на плече мужей и любимых, заправляя в глотку очередной клинок.
Гибкие, задорные танцовщицы кружились в плясках, выхватывая из толпы то мужчину, то женщину, на потехе публике со смехом вытаскивая отбивающуюся жертву на помост.
Перекрикивая друг друга, орали залихватские песни бродячие певцы, бренчали на лютнях заезжие музыканты. Всюду стоял шум, пахло пирогами, пивом, человеческим потом и жженым сахаром.
Ярмарка гуляла, ревела песни, била глиняные кружки и кувшины, качалась, опьяняя праздником и весельем.
Удерживая покусывающего удила коня, Сколопендра разглядывала колышащуюся, пеструю ленту, проползавшую мимо пригорка. От Выжиги до Кранковича разбойница и шляхтич пробирались когда лесами, когда чистыми полями. В подвластных Казимиру землях путников угощали живущие в деревнях кметы, зачастую не принимая платы от комеса. Каля то и дело прятала улыбку, глядя на Казимира. Шляхтич собрался в дорогу, одевшись и снарядившись как простой странник. Добротное походное платье, дорожный плащ да оружие придавали комесу сходство с зажиточным горожанином.
Охрану с собой Казимир не взял.
В день отъезда, замок наполнился гомоном и топотом ног. Слуги сновали взад и вперед, кухарка, наготовив в дорогу всякой снеди, со слезами умоляла непреклонного хозяина взять хотя бы мешок с провизией. При взгляде на большую плетенную корзину, доверху наполненную мясом, зеленью и хлебом, Казимир сурово сдвинул брови, наотрез отказавшись приторачивать её ни к своему, ни к Калиному седлу.
Сколопендра в свою очередь не отказалась от небольшого мешка, сунутого ей Маришкой почти на выезде из замка. Припасы пригодились. Почти три дня спутники питались жареными перепелами, пирогами с капустой и мясом, да запивали все глотком терпкого красного вина, пузатую бутыль с которым предусмотрительная кухарка втихую увязала в Калин дорожный мешок.
Казимир, вдоволь наглядевшись на Кранкович с холма, тронул коня каблуками, съезжая на дорогу.
— Куда прешь? — Рявкнул прохожий, шарахаясь из-под колес телеги с разрисованными бортами. На картинках, украшавших доски, крошечная козявка в блестящих доспехах пронзала длинным копьем здоровенного дракона, судя по виду, и так готового издохнуть от старости. Каля улыбнулась, подогнала лошадку, держась рядом с комесом.
С Фэнном Сколопендра виделась недолго. Вернувшись в отведенные эльфу гостевые покои, она застала его очнувшимся, злым, и изощренно призывающим на голову Выжигского комеса всевозможные проклятия.
До самого утра разговаривала Каля с давним другом-товарищем. Вспоминали прошлое, не трогали настоящего. Сколопендра не открыла тайну недуга шляхтича, Фэнн не стал настаивать. Лишь попросил поберечься, да не лезть в неприятности. «Хотя, люба моя ласочка, — беря Калю за руку, и глядя ей в глаза, проговорил Фэнн, — коли ты неприятностей избежишь, они сами тебя найдут».
Утром, заглянув в комнату Фэнна, Сколопендра нашла заправленную постель и пустую кружку с нетронутым отваром. Стражники не знали, когда гость ушел: эльфа и след простыл, да так ловко и тихо, что никто ничего не услышал.
Щелкнув кнутом, возница придержал фургон, пропуская их вперед. Обоз приблизился почти к самым стенам: задрав голову, разбойница пригляделась к широким воротам, поднятым над входом в город. Кованая решетка с острыми зубцами в случае опасности обрушивалась вниз, перекрывала доступ к главным воротам. Сейчас она была поднята, удерживаемая двумя толстыми железными цепями, рядом с которыми стояли невозмутимые стражники с пиками.
Пристроившись в хвост изящной повозке с разодетой в шелк матроной и прячущимися за расписными бумажными веерами дочерьми, Казимир и Каля вступили в город.
— Ну, куда взапреждь всего? — Сверкая глазами, спросила Сколопендра, оглядываясь вокруг точно ребенок, попавший в лавку чудес. — Определим коняшков на постоялый двор, и глянем, что тут да как?
— Да куда угодно, — не прекращая вертеть головой, отозвался шляхтич, сам явно наслаждавшийся разномастной толкучкой, и множеством всего увиденного. — Раз уж завернули сюда. До Вышцы, где я в последний раз с колдуном расстался, пару дней пути. Вроде не шибко торопимся. Можем и тут осмотреться, что да как.
Однако, постоялый двор, где они могли бы оставить лошадей, нашелся далеко не сразу. Нового народу в городе было столько, что все окрестные харчевни
