Возвращаясь в родовой замок после многолетнего изгнания, опальный рыцарь случайно спасает от поругания юную крестьянку. Не подозревая, что этим поступком навсегда изменил свою судьбу — ведь теперь спасаться придется уже ему самому…
Авторы: Гарин Александр
всевозможных диковинок, да играли музыку, то и дело сбивая друг друга, разношерстые музыканты.
Нацелившись на круглую платку торговца съестным, Каля ринулась в толпу. Огрызаясь и работая локтями, она пробралась к самому столу, оттерев полную молодую горожанку в цветной шали.
— Это что? — Поинтересовалась Каля, указывая на огромный котел за спиной торговца. Разведенный под котлом огонь живо напоминал о полных демонов преисподнях; впрочем торговец ничем не походил на одного из обитателей того мира. Скорее, он выглядел как добродушный дядюшка, предложивший вам выпить за его здоровье, и спрятавший злорадный взгляд за краем кубка.
— Айнтопф, мясной питательный суп, — гордо возвестил торговец, зачерпывая половником густое, горчичного цвета варево. Плеснув суп в глубокую глиняную плошку, изготовитель айнтопфа прикрыл глаза, всем видом показывая, что от одного только запаха питательного супа у него вот-вот случатся острые колики наслаждения.
Склонившись над плошкой, Сколопендра недоверчиво потянула носом воздух. На поверхности, немедленно надулся большой, маслянистый пузырь. Разбойница отшатнулась прежде, чем пузырь лопнул с влажным хлюпаньем.
— А это, это что такое? — Взвизгнула Сколопендра, тыча пальцем.
Со дна миски, величественно и беззвучно вынырнул кусок чего-то темного, перевитого тонкими желтоватыми ниточками жира.
— Настоящая баранина! — Уверил торговец, протягивая миску разбойнице.
Сколопендра попятилась.
— Выглядит не слишком… по-мясному, — пробормотала она, пиная Казимира в лодыжку. Шляхтич, с едва удерживаемой улыбкой на губах отступил, давая разбойнице место для отхода.
— Филе, печенка и сердце, — с убедительностью, присущей отравителю, продолжил торговец. — Молодой барашек. Самый молоденький на всем пастбище.
Каля ринулась прочь от прилавка, волоча за собой Казимира.
— Как по мне, — на ходу отвешивая тычки и наступая на ноги, проворчала она, — у этого барашка совсем недавно был лохматый хвост, и он запросто мог перегрызть волчище горлянку. Поедим в другом месте, — обернувшись к Казимиру, решила разбойница. — Чем-то, что при жизни не бегало и не приносило деревянный шарик.
***
Безопасную пищу путешественники раздобыли спустя три десятка палаток, сотню горланящих, веселящихся людей и несчетное количество торговцев, кишащих среди прогуливающихся горожан гуще, чем блохи на старой шубе.
Привередливая Сколопендра долго рассматривала лоточников, шныряющих в толпе с коробами, полными съестного, пока не остановилась на румяной, моложавой торговке с резным подносом. По крайней мере у этой были чистые руки и одежда, и приветливый взгляд, а еда, с пристрастием осмотренная полудриадой, не вызвала подозрений даже у предубежденного Казимира.
Бросив в чашку для мелочи серебряную полукрону, спутники получили по свернутой кульком большой лепешке, доверху наполненной вареными яйцами, рисом и зеленью. В придачу торговка дала Кале два красных сладких яблока.
Устроившись на крошечном свободном пятачке за палаткой продавца сладостей, Каля глазела на толпу, слушая многоголосный шум, не стихавший в Кранковиче с самого приезда.
— Хочу зверушек посмотреть, хочу зверушек!
Сколопендра повернула голову вслед кметке с ребенком. Держа в перепачканной подтаявшей глазурью руке леденцового петушка, мальчишка дергал мать за подол, изо всех силенок порываясь довести родительницу до огороженного цепочками куска под стеной. Наморщив нос, Сколопендра принюхалась. Пахло шкурами, навозом и острым, неистребимым духом хищного зверя, какой не перебить ни цветочной эссенцией, ни стойким запахом тушеной капусты.
— Пойдем-ка и мы глянем, — обтирая пальцы о штаны, предложила Каля. — Вон как зазывала глотку дерет. Народ так и валит!
Мимо текли целые людские потоки, собираясь все в одной точке. Привстав на носки, Казимир, которому рост позволял видеть поверх голов, различил небольшую огороженную площадку, примыкавшую вплотную к крепостной стене.
Сколопендра, поправив волосы и полюбовавшись на браслет, обвивший кисть, нетерпеливо сверкнула глазами, заставляя Казимира со вздохом взять её за руку.
Пробираясь через толпу, комес все гадал, когда у дриады, наконец, кончится запал. Каля носилась по городу, словно избалованный ребенок, желающий разом ухватить побольше чудес здесь и сейчас. Наползавший вечер нисколько не тревожил разбойницу: судя
