Возвращаясь в родовой замок после многолетнего изгнания, опальный рыцарь случайно спасает от поругания юную крестьянку. Не подозревая, что этим поступком навсегда изменил свою судьбу — ведь теперь спасаться придется уже ему самому…
Авторы: Гарин Александр
разделял заполненные камерами блоки. По левую сторону, как заметила Каля, в основном шли камеры-одиночки, забранные толстыми решетками. Почти в каждой имелось вверченное в стену кольцо с цепью и ошейником, способным укротить буйного постояльца.
— Эй, ты! Рыжая!
Сколопендра обернулась. В соседней камере, через проход, обхватив руками покрытую толстым слоем грязи и копоти решетку, стоял оборванный парнишка, на вид не старше самой Кали. Длинная ржавая цепь тянулась от железного пояса, обхватившего стан паренька, до самой стены, позволяя ходить лишь вдоль торца камеры.
— Отвали, — неприветливо буркнула разбойница. Камни стен были гладкими и скользкими, словно не одно поколение горемык обтирало их в этом углу плечами. Поерзав спиной по холодной кладке, Каля скрестила руки на груди. — Че надо-та?
Парнишка ухмыльнулся, обнажая на удивление целые зубы. Наглый взгляд и хитрая мордочка на воле вызывали бы у Сколопендры невольное желание зажать покрепче кошель в руке, и не спускать с паренька глаз.
— Поболтать, — ничуть не смутившись грубым отказом, хмыкнул сокамерник, подмигивая Кале. Разбойница невольно улыбнулась. Подобный пройдоха горячо — а главное, не небезуспешно — убеждал вас в вечной привязанности, и брал за горло, обчищая карманы.
— Болтай, — отозвалась Сколопендра, прикрывая глаза. У наемников Ерника были пудовые кулаки. Ушибленный в драке бок саднило, так что Каля старалась дышать неглубоко, чтобы не вздрагивать от боли.
— Меня Жданеком звать, Рыжая, — не обращая на угрюмость собеседницы, продолжил парнишка.
— Я не рыжая, — поглаживая обтянутые рубашкой ребра, откликнулась Сколопендра.
— Ну, так назовись, — подмигнул Жданек. — Кажися, мы тут надолго застряли, грех не поболтать по душам.
Темные глазки-пуговки так и сверкали, словно ни темница, ни лязгающие оружием у двери стражи на часах не сломили дух непоседливости, заключенный в тщедушное тельце. Стоптанные башмаки выбивали нехитрый мотивчик на грязном полу, бледные губы кривились в улыбке, словно не отделяло Жданека от воли ни камни толстые, ни замки, ни цепи.
— Прыткий до дрожи, — открыв глаза, заговорила Каля. — За что сидишь, егоза?
Жданек расплылся в счастливой усмешке.
— Не сошлись во мнениях о перераспределении богатства с итильским купцом, — звякнув цепью, сообщил парнишка.
— Щипач?
— Оружие в руках держать умеет, да еще и умна! — Шутливо прослезился Жданек, мазнув пальцем по покрытой разводами щеке. — А то! Ярмарка же, красотишша! Чего только не увидишь и не услышишь! А этот, — кивнув на лежащего Казимира, скривил рожицу парнишка, — спит! Вставай, дурья башка! Девку проспишь!
— Ну, помело, — подгибая колени, произнесла Сколопендра. — Мели дурья башка, да не зарывайся.
— А што так? — Искренне удивился Жданек. — Меж нами решетки крепкие. Или боишься? Не дрефь, хмерска вольница без вины не обидит! Ярмарка, рыжик, она для всех. Как одна огромная, ласковая буренка — знай дои.
— А ну, заткнитесь оба! — Не поворачивая головы, рявкнул пресветлый комес, безуспешно пытаясь удобно умостить голову на локте. Сидящие поодаль уже заметно протрезвевшие ярмарочные буяны, по виду — доравшиеся до веселья крестьяне из далеких сел, испуганно дрогнули, давно еще без труда угадав в сокамернике рыцаря. — Умна она, как же! Только ума и хватает, чтобы языком вихлять! Поспать дай хоть тут, раз постоялый двор тебя не устраивал!
Жданек округлил глаза, выразительно вытягивая губы трубочкой.
— И что ж ты мне сделаешь? — Издевательски поинтересовался он. — Ты в одной камере, я в другой. Вряд ли встретимся. Ко мне, отчего-то, гостев не водят. Бояться чегой-та.
— Истинно так, — подтвердил из другого угла мужичонка, сосредоточенно ковырявший между пальцев на ноге. — Сопрет все, что плохо лежит. И ключ к замку, и сам замок.
Казимир скрипнул зубами, наливаясь краснотой до самой шеи.
— Ну, так чиво, благородный? — Подзуживал Жданек. Цепь на поясе погромыхивала в такт каждому движению паренька, переминавшегося с ноги на ногу так, словно по горячим углям босыми ногами отплясывал. — Меня не достать, это мы выяснили. Так что делать будешь? Мож девицу свою поколотишь, ась?
Комес смолчал и тут, рывком садясь, и после поднимаясь на ноги. Крестьяне как один шарахнулись к стенам подальше от опасного соседа. Подойдя к решетке и зачем-то попробовав ее прутья на крепость, Казимир вперил хмурый взгляд в лучащуюся наглостью мордочку щипача.
