Возвращаясь в родовой замок после многолетнего изгнания, опальный рыцарь случайно спасает от поругания юную крестьянку. Не подозревая, что этим поступком навсегда изменил свою судьбу — ведь теперь спасаться придется уже ему самому…
Авторы: Гарин Александр
— Я еду домой, — жестко проговорил Казимир, оставив в покое упряжь, и повернувшись к замершей Кале. — Если желаешь, поезжай со мной. Но сама понимаешь — нечего тебе делать в моем замке. Ведьма мертва, и заклятие уже не снять. Никому и никогда. Последняя надежда ушла для меня, а держаться в разуме, когда ты будешь рядом, во много крат тяжелее. Хоть и не пылаю я страстью жгучей, как тогда к Беате, а все ж люба ты мне, девка, а с чего — кто теперь скажет? Ну, и… не хочу, чтобы ты видала меня таким, как тогда, в купальне. Скажи, куда проводить тебя, где там эльф твой обретается? И расстанемся уже, Калина. Видать, не обмануть судьбу нам… пусть бы ее демоны унесли!
— Да уж, — Сколопендра неторопливо подтянула подпругу, погладила рукой лошадиную шею, — такой судьбы никому не пожелаешь.
Развернувшись к комесу, разбойница с печальной улыбкой коснулась его плеча.
— Знать бы раньше, чем дело обернется, — проговорила она, перебирая пальцами по коже доспеха, — ну да что уж теперь. Значит, в замок вернешься? Хорошо, — отнимая ладонь, согласилась Каля, — вельможный комес, — она отвесила Казимиру поклон, — может поступать как знает, ум его не чета нам, глупым лесным проходимицам. Токмо удачи могу пожелать владыке выжскому.
Подхватив поводья, Сколопендра накинула их лошади на шею, подергала стремя, проверяя, надежно ли застегнут ремешок.
— А тому Казимиру, что глянулся мне в прошлом, — вдруг заговорила разбойница, — ничего желать не стану!
Стремительно шагнув вперед, Каля вскинула руку. От крепкой затрещины голова Казимира дернулась в сторону. Медные пряди мазнули по плечам, глаза потемнели. На скуле, стремительно наливаясь краснотой, алел четырехпалый отпечаток.
Кинувшись навстречу комесу, Каля вцепилась руками в его предплечья, глядя в побелевшее от гнева лицо.
— Сдаться решил? Вернуться и ждать смерти собрался? Болван ты, комес. Дурак упертый, как на тебя не гляди! Слушай меня… Да послушай же ты! Ведьма померла, ну и леший с ней, лихоимкой! Стало сил нам сюда добраться, значь и дале можем пойти. Помирать всегда успеется! А коли так тебе невтерпеж преставиться, меня попроси — уж с каким удовольствием порешу тебя, недотепу вельможного! Поедем помощи искать в другом месте! Ведьма, она ить нечисть, смекаешь? Слыхала я, Горный Король над всеми нечистями навроде судьи был. Думай, пустая башка… Коли просить кого об помощи, то токмо его!
Комес резко дернулся было вырваться из Калиных рук, но сдержался, остывая. Лишь лицо потрогал в том месте, где оно пострадало от тяжести легкой девичьей ладошки.
— Какой-такой Горный Король? — Только и спросил он, разглаживая красноту на щеке.
Каля прищурилась, разглядывая комеса так, словно бы тот мог в любой миг сорваться и бежать.
— Горный, — повторила Сколопендра. — Давно жил. Ещё до Сечи. Сказывают, на самой заре сотворения попал в наш мир, или пришел, леший его знает. Ну так вот, слыл старшИм над чудами. Людей не жаловал, да почитай, все нелюди человеков не любят. Уж есть за что! — Чуть повысила голос Сколопендра. — Слушай дальше. Потом, как водится, люди расползлись по всем землям, расселились. Расплодились, так что уж теперь чудам не стало житья. Про Короля с тех пор мало что дошло. Знаю только, что с годами он все меньше покидал меловые чертоги, полные хрустальных сталактитов. А там и вовсе пропал. Сказывают, спит Король под горой, окруженный верной свитой, оберегающей покой древнего исполина.
— Исполина? — Уточнил Казимир. Воображение нарисовало ему закованного в золотые доспехи мужчину гигантского роста, опирающегося на золотой же меч.
— Так бают, — пожала плечами Каля. — Почитай, еще три сотни лет назад все герои шастали, искали, как бы учудить чего выдающегося. Со всех сторон света перли пешие, конные, при оруженосцах и без. Словно им тут патокой мазнули, ну чисто мухи на сладкое налетали. Да только вот что интерественно, шляхти. Все, кто ни лез в горы, да и тех, что сыскивали вход в горное королевство, так и не вернулись. Можа пара всего, да и те умом малясь тронутые. Все о чудах лопотали, да руками махали, словно чего страшное углядели. Не знаю, Казимир, нам все одно не к кому больш на поклон идти. Или к Королю, или вертаться и ждать, пока умом окончательно стронешься.
Сдвинув брови, комес присел на чурбачок рядом с яслями. Байка о Горном короле не казалась ему надеждой на спасение, скорее — нитью, протянувшейся через всю безнадегу дальнейшего бытия. Представив свое будущее, висевшим на этой нити, он с мычанием мотнул головой.
— П-послушай, Каля, — с некотором усилием
