Временная аномалия перебрасывает взвод танков Т-34 с десантом из победного 1945 года на 40 лет назад, в самое пекло Русско-японской войны, в разгар Мукденского сражения. Из трех «тридцатьчетверок» две не на ходу, их едва удается эвакуировать из-под носа у японцев, третья осталась без снарядов и солярки, а боеприпасы, запчасти и ГСМ отсутствуют в принципе.
Авторы: Полищук Вадим Васильевич Полищук Вадим
В чем дело?
Навстречу шагнул высокий солдат в папахе с многодневной щетиной на лице, на погонах по три лычки — сержант, точнее по местному, унтер-офицер.
— Простите, ваше благородие, не хотели мы, ей богу не хотели. Думали япошки желтомордые, а тут такое…
Не дослушав, Сергей бросился к танку. Пуля попала Семену в лоб, и умер он мгновенно. Подбежали десантники, Васюков, Мирошкин. Тело Шацкого осторожно, стараясь не зацепить за края люка, вытащили из танка и опустили у гусеницы. Высокий унтер первым стянул свою папаху, подав пример другим, размашисто перекрестился.
— Упокой, господи, душу раба твоего…
Нелепо. Выжить в такой бойне, практически дойти до победы над Японией и погибнуть от русской пули за пятнадцать лет до своего рождения. И солдат этих винить нельзя, когда со стороны противника, на тебя гремя железом, ползет невиданное чудище, а в руках у тебя винтовка, то реакция их была вполне естественной. Это еще хорошо, что танкисты обстановку быстро оценили и ответного огня не открыли, а то наваляли бы трупов.
— Васюков, принеси лопату.
Вторая была на танке Семена. Сергей протянул лопату высокому унтеру.
— Копайте.
— Чего копать, ваше благородие?
— Могилу копайте.
Третья могила за неполные сутки. Унтер подхватил лопату с огромным облегчением — ни фамилии, ни части офицер не спросил, а за такое дело и на каторгу могут упечь. Над еще одним холмиком у дороги треснул жидкий залп.
— Мирошкин, займешь мое место, я буду в танке Семена.
— Есть!
— По машинам!
Забираясь в люк, Сергей влез рукой во что-то липкое. Кровь Семена, много натекло. К горечи потери примазалась гадливая мысль «Может, и хорошо, что так получилось? Не ужился бы Сеня Шацкий с нынешним царским режимом. Нет, не ужился».
Глава 2
Заночевали в каких-то разрушенных китайских фанзах. Места под крышей уже были заняты, но отказать в ночлеге товарищам, приехавшим на таких грозных машинах, не посмели. Какой-то пехотный поручик пытался расспросить Сергея, откуда они тут взялись, но лейтенант от него отмахнулся — все смертельно устали после тяжелейшего марша, особенно механики-водители. Казалось, что пройти весь путь пешком и то было бы легче.
Утром, когда танкисты продрав глаза добивали остатки НЗ, Мирошников принес еще оду плохую весть.
— Васюков пропал!
Быстро прочесали, насколько могли окружающую местность, но заряжающего не нашли. Царские солдаты дружно отнекивались «Не видали, ваше благородие». Это «благородие» начало Сергея здорово раздражать. Уже выяснили, что вместе с Васюковым пропал его вещмешок и ППС.
— Сбежал, кулацкая морда, — подвел итог поисков Ерофеев.
— Почему кулацкая? — удивился лейтенант.
— Так кулацкая и есть! Из раскулаченных он.
Во взводе заряжающего командирского танка называли исключительно по фамилии, мало кто знал его имя. Васюков — туда, Васюков — сюда. Считали его парнем здоровым, что было, действительно, так, но туповатым. А вот это действительности не соответствовало. Необразованный — да, малость медлительный, но не дурак. Он едва ли не быстрее всех оценил открывшиеся перспективы и возможности, ведь в Сибирь его семья попала совсем не по своей воле. А так, и хозяйство батино в Тамбовской губернии можно сохранить, и сестренка младшая, как и он, еще не рожденная, не умрет от воспаления легких в первую сибирскую зиму. Правда самого Кольку Васюкова родственники могут и не признать, ну да уж как-нибудь, все-таки родная кровь. Вот и рванул.
— Ладно, — махнул рукой взводный, — черт с ним. Приготовиться к маршу! Иваныч, что у нас с горючим?
В конце концов, он и сам понимал, что долго скрывать свое появление здесь не удастся, а вывезти танки без приказа местных верхов не получится. Только до этих верхов нужно еще добраться. Как и до железной дороги.
— На полсотни кэмэ хватит, а дальше — все.
— По машинам!
Приблизительно в это же время, еще не отошедший ото сна капитан Кондратьев пытался понять какого черта от него хочет этот детина в черном комбинезоне с подбитым глазом. И зачем он сует ему эту книгу. Заряжающего признали казачки из обоза, которых вчера капитан оставил для связи. Поначалу они хотели в отместку намять бока танкисту, но автоматная очередь поверх голов быстро охладила их пыл. Сообразив, что их офицер из штабных, возможно, и есть самый короткий путь к местному начальству, Васюков потребовал отвести себя к капитану. А тут и сам Кондратьев нарисовался, разбуженный пулеметной,
