Временная аномалия перебрасывает взвод танков Т-34 с десантом из победного 1945 года на 40 лет назад, в самое пекло Русско-японской войны, в разгар Мукденского сражения. Из трех «тридцатьчетверок» две не на ходу, их едва удается эвакуировать из-под носа у японцев, третья осталась без снарядов и солярки, а боеприпасы, запчасти и ГСМ отсутствуют в принципе.
Авторы: Полищук Вадим Васильевич Полищук Вадим
до Гунчжулина невелико, но и эшелон идет не быстро, есть время обсудить увиденное.
— Думаю, они те, за кого себя выдают. Танки эти, оружие, документы…
— Это-то понятно. Что с ними дальше делать?
— Ума не приложу. Все было не очень хорошо, но, по крайней мере, понятно, а тут эти появились, напророчили… Государю сообщить надо.
— Надо, — согласился второй генерал, — только дело это такое, сказать — страшно, не сказать — еще страшнее. Поэтому осторожно надо, так, чтобы виноватыми потом не оказаться.
— Про Цусиму морячков предупреждать будем?
— Конечно, если не предупредим, с нас точно спросят.
— Думаете, поверят?
— Кто, наши «самотопы»? Когда это они нас, сухопутных, слушали? И все основания не поверить у них есть. В эту войну еще ни один корабль от артиллерийского огня ко дну не пошел. А уж про спуск флага под шпицем никто и не думает!
— Про «Рафаила» забыли уже.
— Вспомнят еще, морячков только жалко.
Пожилой генерал осенил себя крестным знамением. Второй последовал его примеру, а затем вернулся к более близким проблемам.
— А с Сахалином что делать? Надо перебросить туда дополнительные силы.
— Позже, Алексей Николаевич, позже. Сначала здесь, на Сыпингайских позициях, укрепимся, а потом и Сахалином займемся. Тем более, что в Приамурье японцы не полезут.
— А если полезут? — усомнился первый генерал.
Второй задумался.
— Посмотрим, что на море получится, тогда уж и решим.
— А с самими, что делать?
— Пусть там и сидят, пока из столицы ответ придет. И еще, Алексей Николаевич, прикажите первому отделу вашего штаба ими заняться. Пусть запишут все, события, даты, фамилии, развитие техники, тактику. Особенно в части будущей войны.
На том генералы и порешили.
— Слава богу, уехали.
Облегченно вздохнул капитан Кондратьев вслед генеральскому поезду, остальные офицеры хоть и промолчали, но были полностью с ним солидарны. На Сергея этот визит произвел тяжелое впечатление — приехали, посмотрели и убыли, так ничего и не решив. Впрочем, понять можно, такую ответственность не каждый рискнет на себя взять. Вот и поехали донесения в столицу писать, да указаний оттуда дожидаться. Да, оскудела русская армия Суворовыми или, хотя бы, Кутузовыми, даже генералов Скобелевых на горизонте не просматривается.
— Командир, я так понимаю, все на сегодня.
Офицеры остановились около единственного исправного танка, Ерофеев, до этого позвякивавший чем-то внутри выглянул из люка. Сергей хотел было уже скомандовать отбой, но тут ему в голову пришла мысль.
— Господа офицеры, а не хотите сами попробовать?
— Мы?! — изумился Петров.
— Конечно, хотим.
Кондратьев начал решительно расстегивать ремень. Оставив шашку, портупею и шинель солдатам, капитан взобрался на холодную стальную башню.
— Оденьте, — Сергей протянул офицерам ребристые черные шлемы, — я сяду на место наводчика. Малышев, подключи танкошлемы к ТПУ. Если захотите что-то сказать — нажмите тангенту.
Капитан секунду помедлил, прежде, чем опустить ноги в стальной зев люка, откуда исходили непривычные, и тем пугающие, запахи. Опасение испачкать форму машинным маслом мелькнуло и тут же исчезло, сметенное волной любопытства и восторга новизны. Внутри оказалось довольно тесно, тусклый электрический свет выхватывал казенную часть орудия, поблескивали ручки и стекла какого-то прибора.
— Готовы?
От неожиданно раздавшегося в ушах голоса, Кондратьев вздрогнул, но тут же взял себя в руки и, не забыв нажать на указанную лейтенантом тангенту, ответил.
— Готов.
Дождавшись ответа Петрова, Сергей скомандовал.
— Заводи!
Стальная машина вздрогнула и завибрировала. Внутри рев дизеля, да еще и приглушенный наушниками, был совсем не страшным.
— Поехали.
Капитан тут же весьма чувствительно приложился затылком о край люка, даже шлем не помог. Ощущения… Капитан никак не мог подобрать слов, чтобы их выразить. В железнодорожном вагоне все не так, скорость почти не ощущается, да и движется он, едва постукивая на стыках, а здесь движение машины воспринималось всем телом. Да и ни один вагон такие пируэты выписывать не может. Кондратьев еще раз ударился головой, ушиб локоть, но тут же об этом забыл. Единственное, что огорчало, так это полное отсутствие обзора. Как они тут еще и воевать ухитряются? Капитан рискнул высунуться из люка, в
