Временная аномалия перебрасывает взвод танков Т-34 с десантом из победного 1945 года на 40 лет назад, в самое пекло Русско-японской войны, в разгар Мукденского сражения. Из трех «тридцатьчетверок» две не на ходу, их едва удается эвакуировать из-под носа у японцев, третья осталась без снарядов и солярки, а боеприпасы, запчасти и ГСМ отсутствуют в принципе.
Авторы: Полищук Вадим Васильевич Полищук Вадим
лицо ударил поток холодного воздуха, машина, покачиваясь, шла по уже раскатанному снегу.
Поворот, вцепившись в края люка, капитан избежал новых травм, и вот уже танк возвращается на место стоянки. Стих шум мотора. Выбираясь наружу, Кондратьев ухитрился ушибить колено, зашипев от боли. Натянувшийся провод дернул его вниз, капитан торопливо вытянул разъем, стянул с мокрой головы шлем.
— Это с непривычки, — прокомментировал лихо выскользнувший следом из люка лейтенант, — Ну, как?
— Страшно, непривычно, великолепно, — высказался капитан, — жаль, что все так быстро закончилось. А ваше мнение, поручик?
— Уж лучше я по земле, чем в этой железяке.
Петров спрыгнул с танка на столь вожделенную землю, солдаты подали поручику шинель.
— Когда-нибудь я сяду в первый русский танк и поведу его в бой, — неожиданно для всех заявил Кондратьев, — и не смотрите на меня, как на фантазера.
— Слабо в это верится, — усмехнулся Сергей, — но посмотрим.
— Вот увидите, — не сдавался капитан. — Кстати, по этому поводу у меня к вам будет много вопросов.
— Задавайте, только наденьте шинель, а то еще простынете, ветер холодный.
— Тяни, тяни, твое благородие!
Гусеницу натягивали вчетвером, но Ерофеев крыл исключительно Кондратьева.
— Еще, еще! Хорош!
Механик, не без пижонства, в три удара кувалды вогнал палец на место.
— Все, шабаш.
Танкисты расслабились после тяжелой работы, вверх потянулся дымок от самокруток. Капитан, внешне ничем не отличимый от прочих, в таком же черном танкистском комбинезоне, привалился к катку, не обращая внимания на упершиеся в спину гайки. Давно он так не выматывался.
— Ну, как вам наша танкистская доля, не передумали?
Кондратьев нехотя отлепился от стальной тарелки и поднялся навстречу подошедшему лейтенанту.
— Нет, Сергей Николаевич, не передумал, наоборот, укрепился в своем решении.
— Ну и хорошо. Всю профилактику, которую мы могли сделать собственными силами, уже сделали. Парусина для укрытия техники нужна, я слышал, тут такие песчаные бури бывают…
— Бывают, — подтвердил Кондратьев, — как снег сойдет, так и начнутся. Все заявки я давно отправил, но интенданты тянут.
— Еще какого-то штабного черт принес, — вполголоса заметил кто-то из танкистов.
От станции, привычно придерживая левой рукой шашку, шел среднего роста офицер. Причем, целенаправленно направлялся к стоявшим у танков офицерам. Усы, бородка, подогнанная по фигуре, хорошего кроя шинель с золотыми капитанскими погонами. Наметанный танкистский глаз не ошибся, действительно, штабной.
— Капитан Леруа, Борис Владимирович, — расплылся в улыбке Кондратьев.
Штабной капитан старого знакомого в таком виде признал не сразу.
— Кондратьев, Анатолий?! То-то я слышу фамилия знакомая!
Кондратьев осторожно, стараясь не сильно перемазать штабного, пожал протянутую руку. Тут же представил и Сергея.
— Лейтенант Иванов, Сергей Николаевич.
Цепкие глаза прибывшего пробежались по николаевской шинели без погон и петлиц, солдатской папахе.
— А почему, простите, вы оба в таком виде?
— Я учусь, а в шинели и при шашке в люк нырять как-то несподручно будет. Лейтенант же, хоть и состоит на довольствии, но формально военнослужащим Российской императорской армии не является, наверху никакого решения не принято, вот и приходится так ходить. А вы к нам уж, не по тому ли самому вопросу пожаловали.
— Угадали, я к вам по поручению барона.
Огромная бюрократическая машина Военного ведомства, получив указание, начала неспешное вращение своих многочисленных шестеренок. Капитан Леруа, прибывший в Манчжурию, как и Кондратьев, вместе с группой выпускников академии Генштаба, занимал должность офицера для поручений первого отдела управления генерал-квартирмейсттера при главнокомандующем. Проще говоря, первый отдел — это разведка и контрразведка манчжурской армии.
— Приказано собрать образцы стрелкового оружия, патронов, сделать снимки техники и людей, — пояснил свою задачу капитан, похлопав рукой по небольшой сумке коричневой кожи, висевшей у него на плече.
В сумке оказался архаичный, но на удивление компактный фотоаппарат с откидным мехом. Не теряя времени, капитан принялся за дело. Спуск затвора управлялся резиновой грушей, но съемка велась уже на пленку, а не на фотопластины. На эти снимки капитан Кондратьев так и попал в черном
