Взвод средних танков

В том смысле, что в Красную армию был призван еще в сороковом и войну встретил раньше всех во взводе. Только в сорок первом повоевать ему пришлось недолго. Полк попал в окружение, технику пришлось бросить. Потом был приказ «выходить из окружения мелкими группами». Микола и выходил, только никак не мог догнать фронт. Показалось, что война проиграна окончательно, тогда он и подался до дому, но винтовку СВТ, не эту, другую, не бросил.
       Первое время никто его не трогал, ни полицаи, ни немцы. Дружок даже звал в охрану железной дороги, но Миколин батя вовремя вразумил тяжелым отцовским подзатыльником.
       — Куди лизеш, дурень, а ну як советы повернутися?
       До весны бывший красноармеец просидел дома, до тех пор, когда таких, как он, молодых и здоровых немцы не начали угонять в Германию. Не дожидаясь, пока за ним придут, Микола подался в лес. Вместе с винтовкой. Однако местность была совсем не партизанская, леса небольшие, поэтому местный отряд больше укрывался и маскировался, чем вел боевые действия. А в сорок четвертом советы, действительно, вернулись. Слякотным весенним днем по селу с лязгом проползла колонна серых с остатками белого зимнего камуфляжа танков, а уже на третий день в райцентре заработал военкомат.
       Партизан Чеботарь и глазом моргнуть не успел, как после короткой проверки опять оказался в рядах Красной Армии. Сначала в стрелковой дивизии, а после ранения под польским городом Краковом, в мотострелковом батальоне танковой бригады. Там он и сменил мосинский карабин на СВТ. Сложную и капризную самозарядку никто не хотел брать, а Микола взял, привык он к ней за годы службы и партизанства. И не пожалел. Если бы в руках у него был прежний карабин, остался бы он в Будапеште, а так, из троих венгров только один и успел пальнуть в его сторону. И промазал. А Микола — попал. Четыре патрона — три венгра. Нет, ППШ в такой ситуации был бы еще лучше, но в чистом поле против СВТ он не играет, поэтому и дошел красноармеец Чеботарь со своей винтовкой аж до Манчжурии.
       Разобравшись с установкой тяжеленного высокого диска, вместо привычного плоского «блина», Микола продемонстрировал лейтенанту с прапорщиком разборку-сборку ДТ и был зачислен в состав фуражиров. Почему пошел добровольцем? Да просто надоело на одном месте сидеть. Этот железнодорожный пакгауз у Чеботаря уже в печенках засел, а тут хоть какие-то новые впечатления.
       Ранним утром, еще в сумерках, поскрипывая тележными колесами, отряд фуражиров тронулся в путь. Верст двадцать встречались только пустые деревни с ободраными крышами и пустыми проемами. Крыши пошли на корм лошадям, двери и окна на топливо. Разбитые китайские кумирни с осколками местных глиняных божков. Только изредка мелькала между фанзами какая-то тень, показывая, что деревня еще не совсем брошена. Караульщиками оставляли стариков, не способных выдержать неблизкий путь.
       Приблизительно через час, после обеденного привала фуражирам попалось первое обработанное поле, а за ним населенная деревня. Появление фуражиров вызвало у китайцев переполох. Побросав работу, крестьяне устремились в деревню к фанзам. Когда фуражиры добрались до деревни, китайцы уже грузили свое имущество на повозки, готовясь покинуть свои жилища.
       — Решили, что мы тут надолго останемся, — заметил кто-то из ездовых, — вот и бегут.
       Переговоры с местными прапорщик Щербаков взял на себя. На все его разъяснения, что солдаты прибыли ненадолго, только за фуражом, никого обижать не будут и вскоре отправятся дальше «манзы» только вежливо улыбались. «Капитана шибко шанго» и большие пальцы рук вверх. Любой русский офицер для них — капитан, вне зависимости от звания. Но миролюбивым заверениям прапорщика верили мало и продолжали собираться. На предложение продать продовольствие и фураж, крестьяне только отрицательно качали головами. На вопрос «куда все делось?» ответ был один — Чансолин. Солдаты прошлись по дворам, убедились в отсутствии даже соломы, хунхузы выгребли все начисто.
       — А где можно фураж найти?
       Китайцы тут же дружно начали указывать в направлении Гирина.
       — Шибко много чхумиза!
       — Едем дальше, — принял решение офицер.
       Однако такая же картина повторилась и в следующей деревне. И в следующей тоже. Бандиты Чансолина успели метлой пройтись по всей округе. Пришлось продолжить движение к неведомому Гирину, все дальше удаляясь от расположения своих войск.
       Отряд всадников заметили издалека.
       — Хунхузы!
       Саперы спешно сдернули с плеч и расхватали с телег винтовки, защелкали затворами, Чеботарь, подхватив тяжеленную сумку с дисками, отбежал