Взвод средних танков

прицельнее. Уцелевшие бандиты, нарвавшись на столь горячий прием, начали поворачивать лошадей обратно. С обеих сторон застучали винтовки. Шальная пуля задела одну из саперных лошадей и та испуганно билась на привязи.
       — Заведите лошадей во двор!
       Кто-то из солдат кинулся выполнять приказ Щербакова. Прапорщик выбежал за ворота в мундире и сапогах, но без штанов. Он торопливо опустошил барабан нагана в направлении хунзухов и принялся выковыривать из него стреляные гильзы. По белеющим в темноте кальсонам, его и узнавали солдаты.
       Микола нашел, наконец, нормальную позицию, поставил пулемет на сошки и бил в темноту короткими очередями, методично опустошая диск. Потом он вспомнил, что сумка с запасными дисками осталась где-то возле его спального места, и решил сэкономить патроны, прекратив огонь. Стрельба понемногу прекратилась. Винтовочные стволы напряженно вглядывались в темноту ночи, готовые выплюнуть свинец на любой шорох.
       — Кажись, ушли.
       Суета со стороны саперов также прекратилась. Микола смог, наконец-то, спокойно отлить и сменить диск в пулемете. Лошадей увели за ворота. Прапорщик отправился туда же, но через несколько минут вернулся одетый по всей форме. Китайских солдат вместе с их офицером никто не мог найти, хотя лошади их были на месте. Через час после окончания стрельбы появился китайский офицер.
       — Где вы были? — поинтересовался Щербаков.
       — Бандиты могли нас обойти. Я со своими людьми охранял тыловую часть импаня.
       И даже глазом не моргнул, скотина. Офицер отправился обратно за ворота, Микола презрительно, сквозь зубы сплюнул ему вслед. В наступившей тишине было слышно, как офицер вытаскивает своих солдат из многочисленных сараев и чуланов импаня и успокаивает свое перетрусившее воинство.
       Нападение отбили, но до утра глаз никто не сомкнул. Едва занялся рассвет, как лошадей запрягли в подводы, благо, ранение одной из них оказалось незначительным, и сразу тронулись в путь. Не дожидаясь отъезда русских солдат, местные крестьяне быстро оборали убитых хунхузов, заодно освободив от трупов дорогу. Весь обратный путь Чеботарь тащил ДТ на себе, не убирая руки с рукоятки управления огнем. Дорога новыми приключениями не порадовала, и к вечеру фуражиры прибыли в Годзядань.
       Лейтенант Иванов поддел пальцем дырку в одном из мешков и поинтеросовался.
       — Как съездили?
       — В целом, нормально, — ответил прапорщик, — главное, без потерь.
       Срегей отпустил мешковину.
       — Теперь, только бы кто-нибудь из солдат зуб не сломал об эту чумизу.
       — Кстати, Сергей Николаевич, не покажете, как с этой вашей машинкой управляться, — Щербаков кивнул на ДТ, который Микола затаскивал в пакгауз, — очень полезная штука в таких экспедициях.
       — Покажу, — согласился лейтенант, — отчего же не показать. Тем более, что делать пока все равно нечего.

       Глава 4

       — Есть что-нибудь интересное?
       Капитан Кондратьев по диагонали пробежал «Вестник манчжурских армий», прошуршал бумагой, переворачивая лист, и передал газету Сергею.
       — Ничего существенного, можешь сам взглянуть.
       Новостей о Цусиме ждали со дня на день, но пока ничего, кроме мелких происшествий и сообщений о перестрелках с японцами в единственной регулярно доступной прессе не было. За неимением официальной информации, армия питалась слухами. Прибывающие эшелоны выплескивали на Манчжурские предгорья все новые и новые части, солдаты, орудия, лошади, повозки. Время от времени солдатский телеграф приносил весть о предстоящем наступлении. Стоянки войск оживали, начальство устраивало смотры, проверяло лошадей, артиллеристы вкручивали в шрапнели дистанционные трубки. Через день-два тот же источник приносил опровержение и все опять замирало.
       А пока, в связи с отсутствием нормальных карт местности, начальство гоняло офицеров на маршрутные съемки. Поскольку капитан Кондратьев по-прежнему был приписан к штабу четвертого корпуса, запрягли его по полной программе. Дело несложное, проехать до места по определенному маршруту, по дороге записать названия населенных пунктов, занести на бумагу встретившиеся по пути реки, мосты, леса. Расстояния определялись по часам и скорости лошадиного аллюра. По параллельному маршруту на удалении три-четыре километра следовала другая партия, и так далее. Точность такой съемки была плюс-минус лапоть, но все лучше, чем вообще ничего.
       Дело было не хитрое, вот Кондратьев и предложил лейтенанту Иванову составить компанию в этих поездках. Пришлось Сергею осваивать