Временная аномалия перебрасывает взвод танков Т-34 с десантом из победного 1945 года на 40 лет назад, в самое пекло Русско-японской войны, в разгар Мукденского сражения. Из трех «тридцатьчетверок» две не на ходу, их едва удается эвакуировать из-под носа у японцев, третья осталась без снарядов и солярки, а боеприпасы, запчасти и ГСМ отсутствуют в принципе.
Авторы: Полищук Вадим Васильевич Полищук Вадим
новый вид транспорта, хорошо хоть кобылу ему подобрали смирную и уже в почтенном, по лошадиным меркам, возрасте. Но все равно, из первых съемок танкист возвращался с отбитой о лошадиную спину задницей, даже седло не спасало. Да и сейчас, не попав в такт хода лошади, неудачно соприкоснулся с седлом и болезненно поморщился.
— Это тебе не танк, — заметил ехавший справа Кондратьев, — так что терпи, лейтенант.
С некоторых пор они перешли на «ты», капитан генерального штаба Российской императорской армии и лейтенант-танкист Красной Армии. Сергей покосился на ехавших позади казаков, эти с детства к седлу привычные, им такая поездка все равно, что детская забава, а он страдает.
— Нет, в танке все же как-то проще.
— Только голову беречь надо, — подхватил капитан.
Съемщики выехали на развилку дорог.
— Сколько?
Иванов поднял к глазам часы на запястье левой руки, оттянул рукав шинели.
— Шестнадцать минут.
Капитан сделал пометки на листе бумаги и аккуратно убрал его в полевую сумку.
— Едем дальше. Ты, кстати, хорошо продвинулся в верховой езде. Надо будет еще фехтованием заняться и танцами…
— Чем, танцами?!
— Да, да. И этикет подучить тоже. Без этого русскому офицеру никуда. Здесь, в Манчжурии, не до танцев, но война-то скоро закончится, пора определяться.
— Мне еще никто к царю на службу пойти не предлагал, а если предложат, то я еще подумаю.
— Предложат, — усмехнулся капитан, — можешь не сомневаться. А на счет подумать… Что ты еще умеешь делать, кроме как танковым взводом командовать?
Сергей задумался. А, в самом деле, что? Школа, училище, фронт. Ни профессии, ни высшего или хотя бы среднего специального образования.
— Например, я мог бы пойти учиться.
— А аттестат у тебя есть? — разрушил его планы Кондратьев. — К тому же в твоей школе латынь и закон божий не изучали. Да и кто тебя с такими знаниями в голове из-под контроля отпустит? Уж не наши жандармы точно. В армии же тебя контролировать проще, а в случае чего и приказать можно. Загонят в какой-нибудь дальний гарнизон, куда Макар телят не гонял, от социалистов и иностранцев подальше, и будешь армейскую лямку тянуть.
— А взвод?
— А что взвод? За вами всеми пригляд нужен, да и ценных специалистов среди вас хватает. Думаю, соберут всех в одной части, тебя и Мирошкина аттестуют в офицеры, остальных на сверхсрочную. Я уже и рапорт подготовил, предлагаю создать экспериментальную танковую роту.
— Трех танков на роту не хватит. А назвать ее лучше автомобильной или тракторной. И с точки зрения секретности лучше, и материальную часть найти проще.
Подумав буквально пару секунд, капитан согласно кивнул.
— Здравая мысль, до тех пор, когда мы получим что-либо способное двигаться и стрелять одновременно, можно готовить водителей тракторов и автомобилей.
— Только во взводе не все к работе с техникой пригодны. Да и в армии остаться тоже согласятся не все.
Ответ на этот вопрос у Кондратьева был подготовлен.
— Конюхи и огородники в армии тоже нужны. А что касается «не согласятся»… Кому они здесь нужны? Родственники их знать не знают, и сомневаюсь, что знать захотят. Денег у них нет, образования нет, жить им негде. А в армии они будут на всем готовом, заниматься привычным делом, да и платят сверхсрочникам неплохо.
— Хочешь, чтобы я донес до взвода это предложение?
— Да, лучше будет, если солдаты услышат это от тебя. И давай-ка этот овражек отметим.
Кондратьев полез в свою сумку за бумагой, Сергей автоматически, мысли были совсем о другом, бросил взгляд на часы.
— Четыре минуты.
Капитан сделал отметку и вернулся к прежней теме.
— Ну, так что, пойдете ко мне в роту субалтерном?
— Подумать надо, — осторожно ответил Сергей. — Да и роты еще нет.
«Да и будет ли, еще неизвестно». Но эту мысль лейтенант озвучивать не стал, предпочел перевести разговор на другую тему.
— Надеюсь, та деревенька конечный пункт нашей съемки?
— Я тоже надеюсь, — откликнулся Кондратьев.
Вскоре всадники остановились у крайних фанз. Получив приказ, казаки шустро прочесали брошенные фанзы и притащили полуглухого и полуслепого старика. Капитан попытался узнать у него название деревни.
— Шима пуцза — дзяо ши маминза?
Старик только качал головой и твердил одно слово.
— Путунда.
«Путунда» означает, не понимаю. В начале съемок некоторые
