Временная аномалия перебрасывает взвод танков Т-34 с десантом из победного 1945 года на 40 лет назад, в самое пекло Русско-японской войны, в разгар Мукденского сражения. Из трех «тридцатьчетверок» две не на ходу, их едва удается эвакуировать из-под носа у японцев, третья осталась без снарядов и солярки, а боеприпасы, запчасти и ГСМ отсутствуют в принципе.
Авторы: Полищук Вадим Васильевич Полищук Вадим
офицеры принимали этот ответ за название деревни. Так на листах съемки появлялись «Путунда 1-я», «Путунда 2-я», или «Путунда большая» и «Путунда малая». От старика толком ничего не добились, и его пришлось отпустить. Обратно возвращались другим маршрутом. Сергей думал о будущем, механически отмечая прошедшее время, Кондратьев решил его не отвлекать, лейтенанту предстояло принять важное решение, может быть, самое важное в своей жизни.
— Да не ори ты, младшой, — одернул не в меру разошедшегося Мирошкина Ерофеев. — Тут глоткой не возьмешь, тут думать надо.
Младший лейтенант хотел было одернуть обнаглевшего сержанта, но не рискнул. Оба были в одинаковых солдатских шинелях без погон, к тому же механик почти вдвое старше.
— А без присяги никак? — поинтересовался наводчик Рябов.
— Никак. Где ты видел офицера или сверхсрочника, не принявшего присяги?
Тут опять влез неугомонный Мирошкин.
— Но ведь придется присягать на верность царю, да еще и перед богом!
— Бога нет, — донеслось откуда-то сзади.
Сергей в дискуссию до поры не влезал, смотрел за реакцией остальных. Кроме Мирошкина и еще пары-тройки солдат, высказавших резкое неприятие и еще нескольких угрюмо промолчавших, остальные отнеслись к идее устройства своей послевоенной жизни пусть и без энтузиазма, но и без отрицания. Сам он еще окончательно ничего не решил, но и другого приемлемого пути не нашел.
— Есть, нет, какая разница? В семнадцатом царь все равно отречется, — заметил один из пехотинцев.
— А если нет? Если все по-другому пойдет? — это уже радист Малышев.
— В конце концов, товарищи Буденный и Рокоссовский тоже эту присягу принимали, — заметил Ерофеев. — И кому это помешало?
— Никому, — подвел итог Сергей. — Короче, приказывать в этом деле не могу, думайте сами, время еще есть.
— А что будет с теми, кто откажется? — поинтересовался Рябов.
— Не знаю, но думаю, что ничего хорошего. В лучшем случае, сошлют куда подальше, чтобы языком не трепал. Все, расходимся.
Сергей поднялся с нар, давая понять, что дискуссия окончена. Идея вброшена в массы, теперь умы должны перебродить, что получится на выходе — увидим.
Сергей осторожно, стараясь не делать лишних движений, сполз с седла, с облегчением вздохнул и с трудом размял ноги. Капитан Кондратьев проделал тоже самое, но гораздо легче и не без изящества. Сопровождавшие их казачки слетели со своих лошадок легко и непринужденно. «Кентавры, иху мать», позавидовал им танкист. Пока штабист ходил сдавать результаты съемки, Сергей привязал обеих лошадей, присел на грубо сколоченную скамейку, вытянул ноги и блаженно расслабил спину. Хорошо. Отдых был внезапно прерван взволнованным Кондратьевым с газетой в руке.
— Цусима, лейтенант, все-таки состоялась!
Забыв о гудящей спине Иванов вскочил на ноги.
— А результат? Результат какой?
— Японцы понесли огромные потери! Правда телеграмма о начале сражения между русским и японским флотами очень короткая, подробностей нет. Вот, взгляни.
Капитан протянул Сергею все того же «Вестника». Лейтенант с бешено бьющимся сердцем развернул газету и внимательно изучил скупые телеграфные строчки.
— Насколько я помню, дата начала сражения совпадает, а что касается потерь… Давайте подождем до завтра.
А в голове металась только одна мысль, неужели, Цусимской катастрофы удалось избежать, и история уже пошла по другому пути? Вечером та часть пакгауза, где располагались танкисты, напоминала растревоженный улей. Из попавших в девятьсот пятый год про это поражение России знали почти все, кое-кто и произведение Новикова-Прибоя прочитать успел. Основной вопрос был тот же — удалось избежать поражения или хотя бы катастрофических потерь? И, если удалось, то куда история пойдет дальше. Угомонились ближе к полуночи, так ничего и, не решив, оставалось ждать новых известий.
Следующий день ясности не внес. Газету из штаба привез Кондратьев. По его лицу решительно невозможно было понять, хорошие новости или плохи. «Вестник» тут же пошел по рукам.
— Наши крейсера соединились с Владивостокским отрядом… Сражение продолжается… Тяжелые потери с обеих сторон.
Теперь уже с обеих сторон, и опять, никакой конкретики, гадай, как хочешь. Гадали долго, до хрипоты, но сторонников нашей победы со вчерашнего вечера заметно поубавилось, надеялись хотя бы на ничью.
— Просто не хотят говорить всю правду сразу, — высказал свое мнение Сергей, — вот и выдают известия по частям.
